Чтение онлайн

Мне не пришлось убивать Дока и жить с этим до конца своих дней. Док ушел сам.

Я вышел всего на час – ненадолго забыться после суток без сна. Вернувшись, обнаружил тот самый автоклав – высокотемпературную печь – работающим на полную мощность и запрограммированным на включение через минуту после закрытия. Сердце у меня упало. Открыв тяжелые дверцы, я нашел лишь горячий пепел.

На столе с поразительной аккуратностью были сложены картриджи с образцами и трижды продублированные записи на флэш-накопителях. Рядом был распахнут герметичный пластиковый контейнер для всего этого груза. Здесь же стоял включенный ноутбук с посланием, поставленным на паузу. Мне оставалось только коснуться клавиши.

– Маус, я должен перед тобой извиниться. Наверное, не совсем честно оставлять тебя одного на острове, среди снегов и голодных монстров. Но затягивать с решением – значит, ставить тебя в еще большую опасность. К тому же я не хочу вешать на тебя еще и собственную смерть. Ты не должен страдать угрызениями совести. У тебя другая, более важная задача. Перед тобой образцы вакцины и записи о ходе экспериментов с подробным описанием, формулами и моими комментариями. Все это д олжно попасть в нужные руки. Покидая этот мир, я спокоен: ты не подведешь меня, Маус. Желаю выжить тебе… и всем остальным.

Вот и все, что он сказал напоследок. Какое-то время я сидел неподвижно, глядя в застывшую картинку на экране. А потом поднялся и стал собираться.

Надел рюкзак и с ППШ в руках вышел на широкий монастырский двор. В лицо мне ударил ледяной ветер с пригоршней снежного крошева. Подымался буран. Словно чуя неладное, за стенами волновались зомби. Я сел на заиндевелый еловый кругляк, достал тетрадь и теперь пишу эти строчки окоченевшими пальцами.

Я один посреди затерянного клочка земли. Вокруг – ледяное море, еще не схваченное льдом. У меня нет ни мореходного судна, ни связи, ни реальной возможности прорваться сквозь толпы зомби, собравшихся вокруг этих стен со всех прилегающих островов.

А в рюкзаке – спасение человечества.

Все это я пишу для того, кто найдет мое т ело и контейнер в моем рюкзаке. Ведь если ты читаешь эту тетрадь, значит, я уже стал одним из НИХ. Надеюсь, тебе повезет больше и ты доставишь контейнер по назначению.

Удачи тебе. Желаю выжить.

Твой зомби.

Антон Первушин

Чумной форт

Пирс

Теплоход «Чайка» пришвартовался у пирса, и Красовский, вышедший встречать незваных гостей, сразу обратил внимание на россыпь глубоких пулевых отверстий, обезобразившую борт над ватерлинией. Зет пользоваться оружием не умеют – значит, кто-то еще пытался заполучить это корыто.

На нижней палубе собралось человек тридцать, на верхней смотровой – еще около двадцати. В основном подростки с бледными лицами: девочки и мальчики от двенадцати до шестнадцати лет, в форменных костюмах – очевидно, какой-то лицей. Все они были с рюкзаками – успели собраться. Взрослые смотрелись на их фоне глыбами: в десантных комбинезонах, касках, бронежилетах, обвешанные разгрузками, с автоматами. Грозная наружность на Красовского впечатления не произвела, но он все равно сказал в рацию:

– Тим, тут восемь стрелков.

– Вижу, док.

– Если залупятся, работ ай аккуратно. Детей побереги.

– Все будет хоккей, док.

С теплохода спустили металлический трап. Тут же один из вооруженных взрослых, не теряя времени, запрыгнул на него и быстро зашагал, грохая берцами – автомат он поднял и потряс над головой, демонстрируя мирные намерения. Сошел, приблизился, окинул Красовского оценивающим взглядом.

– Здравия желаю, – сказал гость и представился: – Полковник Яхнин. Заместитель губернатора области по вопросам безопасности. Вы, надо полагать, доктор Красовский?

– Да.

– В таком случае сообщаю: код шестнадцать-шестнадцать, пароль «Днепр».

– Что это за дети? – спросил Красовский. – Откуда?

Янин нахмурился.

– Вы не расслышали, доктор?

Красовский тяжко вздохнул.

– Расслышал, – отозвался он. – Извините, полковник, но все эти ваши коды и пароли не имеют значения. Давно пора бы понять. И принять. Если хотите здесь остаться, то должны убедить меня, что это необходимо.

Янин выпятил челюсть.

– А как же дисциплина? Напомню, господин доктор, что вы призваны на военную службу. Какое у вас звание?

Красовский не удержался от сарказма:

– Напомню, господин полковник, что ваши дисциплинированные начальники сдернули при первой опасности. Где ваш губернатор? Где министр обороны? Где президент?

– Вы идиот? – возмутился Янин и даже перехватил автомат под цевье. – Я вас расстреляю, Красовский!

– Вон там, – Красовский указал рукой в перчатке на амбразуры, – рота спецназа ВДВ под командованием гвардии майора Ельченко. Опыт боевых действий в Чечне, Дагестане, Грузии. На вооружении АК, РПК, СВД, «Сани». Рискнете связываться?

Янин опустил автомат.

– Хорошо, – сказал он. – О тлично. Вы тут, смотрю, здорово устроились за наш счет. Прогоните детей? Прямо в лапы мертвякам?

– С этого и надо было начинать, – проворчал Красовский. – Если вы уже прекратили угрожать и требовать, то давайте поговорим. Я повторю вопрос. Откуда дети?

– Ломоносов. Специальный лицей для одаренных детей-сирот.

– Как удалось избежать контакта с зет?

– С кем?

– С мертвяками.

– Лицей поставлен в план «Высокая башня». Вы же уполномоченный, доктор, должны быть в курсе.

– В курсе. Почему пошли сюда, а не в Кронштадт?

Янин замялся. Видимо, осознал, что теряет остатки превосходства, становясь просителем. Но только устало махнул рукой.

– В Кронштадте сложная обстановка. Если говорить откровенно, доктор, там полный бардак. Пока дамбу не взорвали, ситуация будет только ухудшаться. Нам предписали идти к вам. Я и не знал, что здесь что-то осталось, кроме руин. Думал, здесь вроде нового коллектора для эвакуируемых. А тут вы с лабораторией…

Красовский слушал рассказ полковника, глядя поверх его головы в сторону Каботажной гавани. В высоком чистом небе кружили вертолеты, а в самой гавани, среди судов, бросивших якорь, что-то горело – столбом поднимался черный жирный дым. Красовский перевел взгляд на лицеистов. Те столпились у левого борта «Чайки», стояли молча, понурившись, терпеливо дожидались, чем закончится беседа. Наверное, неделю назад это были шумные хамоватые дети – все в таком возрасте шумные и хамоватые, – но теперь порядок опрокинут, они видели смерть и убийства, им отчаянно страшно, их пугает суета взрослых, но больше того – сгустившийся опасный мрак будущего. «Они привыкнут, – подумал Красовский. – Дети ко всему быстро привыкают. Даже к кромешному ужасу. И сильнейшие из них выживут и будут чувствовать себя в новом мире как дома. Больше того, они забудут, что когда-то на этом месте был совсем другой мир. Закон природы. И страшиться, увы, нечего».