Чтение онлайн

Он подошел к девушке и начал гладить ей руку...

Мария приветливо улыбалась...

Затем последовала проверка у офицера.

– Какая ты нарядная, - увидев девушку одобрительно сказал офицер. Иди убирать кабинет шефа. Чтоб все было чисто... А не то, - офицер показал рукой на потолок, - быстро там очутишься.

– Хорошо, я постараюсь, - ответила Мария.

– Иди.

Еле передвигая ноги, Мария пошла за офицером на второй этаж. Вот и кабинет генерала. Она начала уборку. Стала протирать подоконники. Одно окно, второе, третье. Куда поставить мину? Куда? Офицер время от времени заглядывает в открытую дверь, кричит:

– Шнель! Шнель!
– и продолжает маршировать по коридору.

В центре кабинета - длинный стол, накрытый сукном.

Мария влезла под стол и, делая вид, будто протирает пол, вытащила мину... Приложила ее к железной обивке ящика и со страхом оторвала руку. Мина прикрепилась.

А из коридора опять:

– Шнель! Шнель!..

Наконец уборка закончена. Мария сбежала по лестнице, пошла к ефрейтору сдавать тряпку и ведро. Тот удивленно взглянул на нее:

– Что с тобой? Ты что, больна?

– Да, что-то голова болит...
– еле выговорила Мария.

Надела пальто и, изо всех сил стараясь сохранять спокойный вид, вышла на улицу. Мина была поставлена без пятнадцати десять.

Мария забежала домой, захватила заранее приготовленные узелки с вещами и вместе с матерью ушла на окраину Мозыря. Там их ждали наши разведчики.

Без четверти двенадцать в центре города раздался сильный взрыв.

Вскоре во всех направлениях разошлись эсэсовские карательные отряды, но партизаны, принимавшие участие в операции, были готовы к этому - они заминировали дороги, устроили засады...

Через месяц мы захватили в плен одного офицера из штаба Зейса. На наш вопрос, как был уничтожен его шеф, он ответил:

– О, наш шеф капут! Наш шеф подскочил под потолок вместе со столом... В потолке была даже дырочка... Наш шеф капут, капут...

"Цап-царап..."

...Осень 1943 года. Из Центра поступил приказ: тщательно разведать районы городов Пинска, Давид-Городка, Лунинца, Турова. По данным, которыми располагало высшее командование, гитлеровцы строили здесь вторую линию обороны. Первой они считали Днепр.

Получив приказ, мы тут же приступили к работе. В Туров я послал Сидельникова, разведчика опытного и умного. У него там были свои связные.

Несколько раз побывал Николай в городе. Доставляемые им сведения мы тут же сообщали в Москву. Но однажды, когда Сидельников ночью попытался пройти в Туров, гитлеровцы обнаружили его, открыли огонь, и ему пришлось вернуться. Тогда мы направили в город партизана из соседнего села, снабдив его соответствующими документами на немецком языке. Маневр удался. Партизан встретился с нашей связной Олей Саевич. Она сообщила, что в Туров два дня назад прибыло около семисот эсэсовцев и пятьдесят полицейских. Гитлеровцы зачем-то стягивают в городок большие силы, что-то замышляют.

Даю радиограмму в Центр и получаю приказ: все разведать подробно и доложить.

Нам удалось установить, что немцы окопались на северной окраине Турова, огородились колючей проволокой, что в их распоряжении три бронетранспортера и минометы, но каковы их планы, выяснить опять не удалось.

Через несколько дней Оля Саевич сообщила, что в городе появился какой-то странный гебитскомиссар. Прибыл откуда-то из-под Берлина, ведет себя необычно: не зверствует, не лютует. Придет к нему женщина, попросит паек, он напишет записочку и спокойно, на чистом русском языке говорит: "Иди на склад, получи". В разговорах с жителями все интересуется, где находятся партизаны.

В том, что гитлеровец интересуется местопребыванием партизан, ничего удивительного не было. Ведь оккупанты боялись партизан пуще огня, но вот то, что он прибыл из-под Берлина, меня очень заинтересовало. Значит, он знает о войсках, находящихся в Германии, наверняка кое-что знает и о новинках в вооружении немецкой армии. Об этом гебитскомиссаре даю подробную радиограмму в Центр и вскоре получаю ответ: "Организуйте работу". На нашем разведывательном языке это означает: взять гебитскомиссара под наблюдение, поближе с ним познакомиться и попытаться заставить работать на нас.

Задача сложная.

Я пригласил Олю Саевич в партизанский лагерь и предложил ей пойти на прием к гебитскомиссару.

– Как это, товарищ командир?
– не поняла Оля.

– Ну пойдешь, попросишь паек: мол, оголодала очень. По тому, как он выглядит, как разговаривает, постарайся понять, что за тип...

Оля задумалась, долго молчала. Потом сказала:

– Хорошо, пойду.

...И вот Оля у входа в комендатуру. Ее окриком останавливает часовой.

Разведчица отступила и нарочно громко стала говорить, что ей нужен гебитскомиссар Зустель.

Открылась дверь, показался седой, высокий офицер без фуражки.

– Ты ко мне?
– спросил он по-русски.

– Мне нужно к господину Зустелю, гебитскомиссару...

– Я и есть Зустель.
– Офицер велел часовым пропустить Олю.

Когда она вошла в кабинет, Зустель спросил:

– Зачем ты пришла?

– Я слышала, что вы помогаете женщинам, выписываете им пайки, ответила Оля.
– В городе нет продуктов, голодно... Вот я и пришла, чтобы вы помогли мне...

– Почему я должен помогать тебе? Как ты жила до сих пор?

– Были кое-какие тряпки, меняла их в селах на хлеб. Ничего больше не осталось...

– Где ты живешь?

– На улице Подгорной, в доме двадцать пять.

– С кем?

– Мать, братишка...

– А до войны что делала?

– Училась...

Немец расспрашивал Олю и что-то быстро записывал в блокнот. На столе два полевых телефона. Звонил то один, то другой. Отвечал Зустель по-немецки. Положив трубку, гебитскомиссар вдруг спросил:

– Как тебя зовут?

– Оля.

– Оля... Ну-ка, Оля, садись.

Он пристально посмотрел на девушку.

– Скажи, кто тебя прислал ко мне?..

Оля немного растерялась, но быстро овладела собой и ответила:

– Никто не присылал, сама пришла. Когда человек голодный, он на все готов... Знаете ли, голод - не тетка. Люди, которым вы помогли, о вас хорошо говорят...

– Значит, ты пришла за пайком?
– Зустель еще раз пристально посмотрел на Олю.
– Ну, что же, я тебе выпишу паек, - задумчиво сказал он.