Чтение онлайн

И тут же написал записку.

– По этой бумажке получишь паек на складе.

Оля взяла записку, встала, хотела идти, но вдруг услышала:

– Подожди, сядь...

Немец прошелся по кабинету, посмотрел в окно, снова подошел к Оле:

– Значит, тебя никто ко мне не присылал?

– Никто.

– А скажи, ты что-нибудь о партизанах знаешь?

Оля лихорадочно соображала, что сказать. Решила: была не была!

– Да, говорят, господин гебитскомиссар, они часто приходят на окраину города...

– Как часто?

– А вот дней пять назад ходили утром по нашей улице.

– Как? Днем, на улице?

– Да...

Офицер быстрее заходил по кабинету, явно нервничая, поднял телефонную трубку. О чем-то говорил, но слова "партизаны" не упоминал.

– Значит, партизаны бывают?
– обратился он снова к девушке.

– Бывают.

– Ай, ай! И говорят, их много в лесу?

– Говорят, много.

– Оля, я вижу, ты девушка хорошая. Если тебе понадобится помощь, может, опять нужен будет паек, приходи ко мне, я все сделаю. Но и у меня к тебе просьба: когда на вашей улице появятся партизаны, сообщи мне.

Оля вскочила:

– Господин Зустель, что вы! Спасибо, что помогли, а чтобы сообщать, я не могу... Партизаны - люди жестокие, сразу расстреляют меня за это...

Но немец не отступал.

Оля долго отнекивалась, он настаивал. Наконец девушка согласилась.

– Господин гебитскомиссар, только для вас это сделаю, вы так добры ко мне...

– Ну вот и хорошо, договорились! Когда в следующий раз подойдешь к комендатуре, крикни часовым "Кинд!", и они тебя сразу пропустят...

Немец проводил Олю к выходу. Увидев Зустеля, часовые тут же расступились, разведчица вышла на улицу и быстро зашагала к своему дому. Ее неотступно преследовала мысль: сейчас вдогонку пошлют автоматную очередь - и все... Они так часто делали... Нет, тихо... Вот и поворот. Осталась жива! Как только повернула за угол, пустилась бежать.

Ночью она пришла к нам в лагерь, рассказала, как прошла встреча с гебитскомиссаром. Договорились, что она вернется в город, а мы на рассвете вышлем на окраину группу партизан: пусть постреляют, создадут видимость налета.

К рассвету восемнадцать конников подъехали к городу, спешились, сняли немецкую заставу и открыли такой огонь, что гитлеровцы в панике подняли весь гарнизон. Оля пошла к гебитскомиссару. Подбегая к комендатуре, крикнула "Кинд!". Солдаты тут же расступились. Влетела, запыхавшись, делая вид, что долго бежала.

– Ну, что?
– вскинулся Зустель.

– Партизаны!

– Да, да, - немец явно нервничал, - я уже знаю. Мне сообщили из гарнизона...

Он ходил по кабинету, бледный, расстроенный.

– А ты их видела?
– вдруг спросил Зустель.

– Нет, - ответила Оля, - только на расстоянии. Как крикнули, что партизаны, я тут же бегом к вам...

– Ну хорошо, хорошо, - промямлил немец, - но в следующий раз, когда появятся партизаны, ты не беги ко мне, не сообщай. Пускай они тебя задержат...

Оля сразу насторожилась.

– Да, задержат... А ты постарайся связаться с их командиром. Скажи, что я хочу с ним встретиться... Только об этом никому ни слова... Надеюсь на тебя.

Оля не ожидала такого поворота, но не растерялась.

– О, господин Зустель, попадаться им в руки!..

Беседа протекала бурно. В конце концов Оля согласилась:

– Ну хорошо, если встречу, попробую... Только и вы дайте слово, что выручите меня.

– Обязательно выручим! Слово офицера!

Когда Саевич рассказала нам об этом разговоре, мы долго гадали: что за трюк?

Я стал припоминать, были ли подобные случаи в моей разведывательной практике.

В 1942 году приходил к нам на встречу лейтенант немецкой армии. Два солдата перешли добровольно, хорошо воевали вместе с нами, потом были отправлены в партизанский штаб соединения. Один обер-лейтенант, эсэсовец, в начале сорок третьего года перешел к нам. Оказался провокатором: на лагерь напало до тысячи эсэсовцев. Целую неделю нас преследовали, еле скрылись. А что, если и этот Зустель просит о встрече с целью провокации и за ним придут сотни эсэсовцев, бронетранспортеры... Мы понесем напрасные потери. Но ведь если Зустель приедет на встречу, то будет в наших руках. Стоит рискнуть. Офицер, гебитскомиссар, только что прибыл из Берлина... Для разведки "объект" несомненно интересный.

Я снова запрашиваю Центр и снова получаю приказ: "Работайте!"

Принимаем решение: встретиться с Зустелем.

Утром партизаны выедут на опушку леса, откроют огонь. А в это время Оля побежит к гебитскомиссару, скажет, что встретилась с командиром и что командир согласен на встречу.

Так и сделали.

...Тяжело дыша, Оля стоит перед Зустелем.

– Что, партизаны?
– спрашивает он.
– Много их?

– Много...
– отвечает Оля.

В это время, как бы в подтверждение ее слов, раздаются выстрелы.

– С командиром встретилась?

– Встретилась! Так перепугалась, думала, уж не вернусь...

– Как это было?

– Когда крикнули, что на улице партизаны, я выбежала со двора... В это время, как из-под земли, передо мной четыре человека! Наставили автоматы: "Руки вверх!" Я подняла... Один подошел, говорит: "Ты куда, красавица, собралась? Сообщать о нас?.." Я говорю: "Да нет! Я просто испугалась, убежать хотела..." Вижу, подходят еще трое - автоматы на плече. Разговорились. Тогда я спросила: "Кто из вас командир?" Один как крикнет: "А мы все командиры!" Я говорю: "Чего же вы кричите?" - "А кого нам здесь бояться? Мы здесь хозяева!"

– Просьбу мою передала?
– нетерпеливо перебивает разведчицу Зустель.

– Передала...

– Ну и что?

– А один из них сказал: "Пожалуйста, гарантируем полную безопасность. Послезавтра в двенадцать часов дня. Пусть едет по грунтовой дороге в сторону Пинска. Там, в восьми километрах от города, урочище есть. Командир будет ждать..."

Зустель, как показалось Оле, смутился, еще быстрее заходил по кабинету, затем резко остановился.

– Ехать или нет?

– Конечно, ехать!

– Поеду! А тебя попрошу: ты наведайся сюда дня через два-три... Если партизаны убьют меня, будешь хоть знать, где я погиб...

– Хорошо.

– Но никому ни слова! Здесь я скажу, что еду на прогулку.

Мы начали готовиться к операции. Продумали ее до мельчайших деталей. В ней принимала участие почти вся наша Лельчицкая партизанская бригада.

Я приехал к месту встречи немного раньше. Со мной был мой ординарец Сашка Рябцев. На мне папаха, кожанка, маузер, бинокль.

Признаюсь, я сильно волновался. Было из-за чего. Мне случалось допрашивать пленных, но вести дипломатические переговоры еще ни разу не довелось.