Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Шрифт:

Полет

А. Л. Бему

Как на костре, мечты дремоту жгли, отец будил и поднял на рассвете… Над морем шел волной упругой ветер, и перья крыл гудели, как шмели. Легко взнесли прочь от земли рули, крича, внизу бежали стайкой дети, день вырастал в торжественном расцвете, а горы сизые снижались и ползли. Крит падал в море дымный, как опал, казалось солнце близким и косматым… Отец внизу встревоженно кричал, — но трудно быть покорным и крылатым… …Был вечер тих, как мальчик виноватый, на берег родины вступал один Дайдал. 1927 «Воля России». 1927. № 3

Видение

«Парфянская в ноге открылась рана. Покинув двор и сплетни при дворе, я жил в глуши, в прадедовской норе, и не ушел с войсками Юлиана. Мечтой был с ним. И вот в томленьи странном прогуливался как-то на заре. Вел раб меня, мы сели на горе. Над морем тлели тонкие туманы. Клянусь Луной — то было не во сне: косматый фавн бежал, рыдая, мимо! Раб закричал, крик передался мне, и фавн исчез, как бы растаяв дымом, и только эхо, не устав звенеть, сказало нам, что пали боги Рима…» 1927 «Воля России». 1927. № 3

В бистро

Не знали мы, кто в споре утвержден, над Францией какое взвеет знамя — и вот в бистро, между двумя глотками, сказал матрос, что мертв Наполеон. Затихли все. Лишь английский шпион тост предложил своей случайной даме за короля, что нынче правит нами, рукой врага вернув наследный трон. И — всем в укор — была соблюдена гулящей девкой память славы нашей: в лицо шпиону плюнула она, на гнев растерянный не обернулась даже и вышла вон. И в окна со двора к нам донеслось, как эхо, — Ca ira… 1927 «Воля России». 1927. № 3

Дуэль

Еще рассвет из труб не вышел дымом, спал Петербург — в норе осенней крот, — скрипя ушли полозья от ворот — и вот вся жизнь — как эти окна — мимо. Нельзя простить, нельзя судить любимой — всему ль виной гвардейца наглый рот? Ведь в первый раз ее душа поет, а в первый раз поет неодолимо. Но как ему — какой рукой гиганта — клубок сует распутать и поднять?.. …И подошла шагами секунданта, и в сердце смертная затихла благодать… …И вдруг припомнил — по созвучью — Данта и пожалел, что стих не записать… 1927 «Воля России». 1927. № 3

В изгнаньи

Утонет солнце, расплескав залив, жар не томит тучнеющее тело, и он глядит, как доит коз Марчелла, литые руки смугло обнажив, и шутит с ней. И даже с ней — учтив, ее кувшин несет отяжелелый, тугих грудей коснется мыслью смелой и вспомнит все, тревогу оживив… О, Дон Жуан! Припав на эту грудь, тебе ль себя предать и обмануть, несытый зной бросать в послушном теле, и услыхать — перевернулся мир! — Не командор идет на званый пир, а Лепорелло крадется к Марчелле… 1927 «Воля России». 1927. № 3

Планетарит

И. И. Фриш-фон-Тидеману

1
Даже молоту нужен размах. Даже птице — колос в полях, — Скудеет Земля, Земля тесна, Остается одно — — вышина… Эй, человек. Новый нужен предел Для Колумбовых Каравел.
2
Три раза в ночь просыпалась жена. Подходила к дверям в кабинет: — тишина — — свет… Стучала — ответа нет… Третью ночь не ложится в постель Мистер Форд — не далеко цель. Задыхается мысль — — паровоз в ходу — Задыхается трубка во рту, Строятся формулы в длинный хвост: — Как по мирам перекинуть мост? Счета и расчеты, и снова счет. Что на пытке сжимается рот, В голове не мозги — — динамит — Зазевался — и все взлетит. Два, три, четыре часа. Запорошила муть глаза. Стоп. Кофе, бисквит. Трубка храпит. Нависает бровями лоб — «Планетарит». Сонный город тягостно дышит, В дальних полях тишина и март. Алый маяк опускает за крыши Планета надежды — первый старт. К алому Свету, Кузнец победы! Снова и снова расчеты и счет… Недаром оставили правнуку деды Крепко сжатый упрямый рот. На чертежах заревой стаял воск, Отливаться по формулам стал Раскаленный до бела мозг — Благороднейший в мире металл…
3
Время метать золотую икру… Семь стариков — заколдованный круг — Семь миллиардов и семь катаров, Семь портфелей — пилюли Ара… Мистер Форд аккуратно брит, Мистер бледен — счета и расчеты… Сотый раз проверяются соты, Где отлагается «Планетарит»… Точка в точку — в обрез… Семь стариков пробурчали — «Yes». Трещит телеграф, хрипит телефон. Город и Мир — сражен. Каждый слух исполински крылат: «Планетарит Синдикат».
4
Песня поэта, Солнце и лето — Все это бредни, вздор. День ото дня Сатанинский Хор, День ото дня труд крут. Эй, не робей, Подтянись. Бей, молот, бей. Колес подгоняй рысь. И ты помогай, Огонь-Чародей, — Разъединяй и сливай, Раскаливай — Палевый, Красный! Не ты ли приял от купели мир бренный и все же прекрасный? Не ты ли в планетной метели Невестную Землю вознес Росами роз, Громом колес, Мыслью рос? Взойдет, наливается, зреет — и сыплется зернами плод, И вновь прорастет и созреет — — таков Человеческий род… Закон примиренья — Закон постоянства… Эй, Чародей, повели Зерна Земли Сеять в пространстве.
5
Даже на крышах — с бою места. Каждому жаль происшествие скомкать… Блещет на солнце алмазная сталь. Речи, приветы и киносъемка. Семь стариков… Победят старики — К звездной пристани первый корабль. Шагами мгновений веков шаги… Пора! Курс на неведомый порт. Мистер Форд! На рукоятке немеет рука, Стрелка торопит — «…12…20…» Идет жена бледна и тонка, Идет, споткнулась — — с живым прощаться… Нет и не будет роднее уст — Мир сиротеет в их теплой боли… Припал, оторвался — — и сразу пуст, Только сгусток тяжелой воли. Падает люк — Мертвый звук, Мертвую память долой с плеча И до отказа рычаг… Гром в гром, В небо огнем, Дымом в небе — Был, как не был… Только родные глаза еще плачут, Только шляпы кружат и скачут. Стекла выплюнул ближний дом…
6
В ущельи метель, туман, Выше метелей — Монблан, Выше гор человечья рука Сталь и камень вкопала в снега. Стучит механизм, вращается свод. Окуляр за планетой идет. Жадные очи вперила Земля В чужие поля. День за днем — Ночь, рассвет — Сигнала огнем Нет. Треск искр — «…Всем…Всем… По-прежнему диск Нем…»
Поделиться с друзьями: