Чтение онлайн

Е. Альбац: При старом составе управления внутренней политики? Уже когда его возглавил г-н Володин?

Г. Гудков: Г-н Володин первый зам. главы администрации, а управление внутренней политики возглавил Олег Морозов, вице-спикер. Я не могу точно сказать, потому что на этом совещании не был, но мне рассказали, что на нем было и кто на нем присутствовал.

На этом совещании было принято решение, что делать с так называемыми «Болотными лидерами», этим отребьем, которое баламутит народ, хочет каких-то честных выборов, перевыборов в парламент и вообще людей, которые явно в неадеквате. Раньше бы их в СССР просто бы отправили в психушки, да и дело с концом, — пусть там изгаляются. А тут надо что-то делать — вроде как государство с колен поднимается и хочет быть на мировой арене.

Принято решение было: Навального — посадить. Удальцова, по возможности, посадить, — но надо посмотреть, может быть, пусть поработает. Было принято по-разному по людям — разные планы. Это еще было до 12 июня, и там была фамилия Гудков.

Е. Альбац: «По разным людям разные планы»? — какие еще люди?

Г. Гудков: Мне рассказали в части, касающейся меня. Навального мне упомянули, потому что он был в списке «№ 1», его персона в списке обсуждалась раньше, чем персона Гудкова, кто-то там еще был, но мне рассказали в части, меня касающейся, — надо седлать так, чтобы их заткнуть. Было это все поручено координировать ФСБ, которая и сейчас докладывает своим заказчикам о тех этапах «большого пути», который они сейчас проделывают, в том числе, и со мной.

По мне разработаны были три этапа. Этап № 1: лишение бизнеса и оружия, — какие-то идиотские головы решили, что я этим оружием буду готовить вооруженное восстание, — хотя у нас в стране только на складах длительного хранения около 11 миллионов только автоматов Калашникова лежит. Значит, первое — разрушение бизнеса. Второе — лишение депутатского иммунитета и статуса, по возможности, — как сложится. И третье — удар по детям, — я так понимаю, по Дмитрию Гудкову.

Первый этап прошел — действительно, та компания, которая 20 лет создавалась с трудом огромного числа людей, в значительной степени разрушена. Я на самом деле сейчас передаю все оставшееся менеджерам бесплатно, потому что «Арес» питерский запугали, они отказались в самый последний момент, когда уже все протоколы были подготовлены.

Е. Альбац: Отказались что?

Г. Гудков: Забирать бизнес, чтобы хотя бы интегрировать в себя.

Е. Альбац: То есть, вы хотели продать этот бизнес?

Г. Гудков: «Продать» — это условно. Кто купит в этих условиях бизнес? Его и так трудно продать. «Арес» запугали, поэтому я его передаю менеджерам, пусть они дальше пытаются делать то, что они делали вместе со мной многие годы, или вместе с другими менеджерами.

Что касается второго этапа, то сегодня он в полном разгаре. Задача: придумать по Гудкову. На самом деле разработка меня как объекта началась в августе прошлого года, инициатором была, опять-таки, Федеральная служба безопасности.

Е. Альбац: На вас заведено дело в оперативной разработке?

Г. Гудков: Думаю, что нет. Скорее всего, подборка какая-нибудь, но работают по ней, как будто я самый главный резидент и шпион всех резидентур мира. Поэтому в этих материалах собиралась вся информация. В ФСБ на меня обиделись сначала потому, что я критиковал ряд их законов, в том числе, о профилактике — по терроризму, по экстремизму, но в слишком широком толковании, как мне кажется. А МВД обиделись, потому что Гудков призывал министра в отставку, критиковал реформы, критиковал закон о полиции, — действительно, Дума проголосовала против этой реформы, против этого закона. Ну, и так далее. Хотя я много сделал, — кстати, вместе с депутатом Хинштейном, — для того, чтобы сохранить социальные блага сотрудникам МВД. Но добра, видимо, они не запомнили.

Я об этом знал давно. В феврале месяце мне уже сказали, что будут «мочить», и «мочить» будут больно. В феврале приказали сотруднику ФСБ, прикомандированному к «Аскорду» — был такой, с 90-х годов еще, — немедленно уволиться, дабы, как говорится, «мочить» было бы удобнее. Я уже знал в январе-феврале это будет. Ну и потом пошли ходатаи, сказали — сохраним тебя в обмен на выход из протестного движения, прекрати бегать, прекрати с «болотными» якшаться, — что ты себе позволяешь? После того, как предупреждения на меня не подействовали, решили уже от слов перейти к делу.

Вот я сейчас нахожусь на втором этапе, когда собранные материалы пытаются выдать за некие нарушения. Третий этап — почему я больше всего боюсь? — потому что любой отец переживает за своих детей, и естественно, я боюсь, так как нечего даже формально привязать Дмитрию — ни к какому бизнесу, ни к чему, — попытаются какую-либо грязь, — не дай бог, какая-нибудь подстава, — спровоцировать какое-то ЧП. Не знаю, потому что с моральной нравственностью у наших сегодняшних исполнителей и заказчиков не очень, поэтому, думаю, они могут пойти на любые низости и подлости. Поэтому, конечно, этот этап меня больше всего волнует.

Что сейчас происходит? — власть, вместо того, чтобы идти на переговоры…

Е. Альбоц: Можно несколько конкретных вопросов? Сегодня, по сообщению Маркина, в 2008 г. Гудков незаконно стал одним из учредителей ООО «Коломенский строитель».

Г. Гудков: Раньше Маркин говорил, что я его учредил, теперь «незаконно стал».

Е. Альбац: Что вы меняли устав организации, назначали директоров, участвовали в деятельности компании — что запрещено законом о статусе депутата. Расскажите, что это за «Коломенский строитель» и каково ваше участие?

Г. Гудков: «Коломенский строитель» это бывшее ремонтно-строительное управление, которым руководил один мой хороший знакомый старшего поколения, мы с ним по комсомолу знакомы, и с 1999 г. я снимал у него большую часть помещений под свой штаб избирательный, а потом, уже когда стал депутатом, у меня там работает детский Фонд, куда я все 12 лет перечисляю зарплату, у меня там работают юристы, принимают граждан, приемная работает, аппарат работает — они занимают это здание. И после его смерти его родственники предложили выкупить доли этого предприятия моим компаниям, что мы и сделали. А в 2008 г. одна из долей была подарена мне для того, чтобы начислять дивиденды и чтобы я мог спокойно дальше перечислять свою зарплату детям. Было подарено женой, на которой все это числилось и она реально этим владела для того, чтобы начислять дивиденды.

Это малое предприятие, которое имеет годовой оборот — в месяц получает валовой прибыли миллион, миллион сто тысяч, — понятно: зарплата, расходы, свет, газ, телефон, и прочее. Оно официально в малых предприятиях, в которых работают 7–8 человек — там две уборщицы, техник, дворник, — примерно так. Вот такое предприятие. Владеть им ни один закон депутатам не запрещает.

Прежде, чем к вам поехать, я посмотрел «топ» самых богатых депутатов Госдумы, — по сравнению с 1,9 млрд. рублей официально задекларированных доходов моих коллег, — которые, кстати, абсолютно легально это делают, — я так думаю, что мои 2,5 миллиона дивидендов, которые мне были начислены в прошлом году, выглядят бледновато.

Е. Альбац: В год?

Г. Гудков: В год.

Е. Альбац: Следователь также утверждает, что вы получали доход с компании…

Г. Гудков: Кстати говоря, — все эти вещи отражены в декларации. Я никогда этого не скрывал, как и не скрывал дивидендов и доходов, которые я легально и по закону получаю. Обязанности акционера участвовать в акционерных собраниях — они раз в год проводятся, и принимать отчеты генерального директора и бухгалтера, — по-другому не бывает. Этим занимается огромное количество депутатов от «Единой России» и делают это, — подчеркиваю, — абсолютно легально с точки зрения российского права. С чего Маркин вдруг это взял? — думаю, с поручения начальства представить Гудкова негодяем в глазах широких народных масс, которые с трудом отличают предпринимательскую деятельность от владения долями акций.