Чтение онлайн

Но даже целое являлось всего лишь частицей, мельчайшей частицей. "Мир содержит меня, но и я содержу мир. Он внутри моего разума. Макрокосм отражает микрокосм. Что вверху, то и внизу. Богиня Анлодда, как я могу описать это, не говоря устами Мирддина, старого притворщика?"

Корс Кант вздрогнул, поежился и не смог удержаться от смеха. Каменный пол содрогнулся, закачался под его босыми ступнями, загремел - словно где-то рядом проснулся Таранис-Громовержец.

Юноша чихнул и постарался овладеть собой. Пошатываясь и не переставая тихонько смеяться, он тронулся в путь по зловеще подрагивающему коридору.

То он казался ему самым обычным туннелем, прорубленным в скальной породе, то вдруг ни с того ни с сего превращался в устланный коврами коридор Каэр Камланна, где стены были обиты дубовыми панелями, а в нишах прятались злорадно смеющиеся маски. И снова каменный туннель. Но пол все время угрожающе дрожал, словно его раскачивали высокие волны Харлекского Залива.

"Да, да, да, теперь я все понимаю. Это все твое зелье, богиня-принцесса, это все равно, что выпить все цвета радуги, и чувствовать, как остатки питья стекают струйками по подбородку".

Голова кружилась, Корсу Канту никак не удавалось мыслить ясно. Он взглянул на свои руки. Разве они всегда были зелеными? Он оглянулся - туда, где коридор изгибался дугой, подобно луку Ириды (еще одной радуге). Бард прошел какое-то расстояние, но все время оказывался внизу - там, где находилось самое глубокое место дуги. Кожу покалывало. Казалось, вот-вот разразится гроза.

Корс Кант протер глаза. Что-то в этом зелье было такое... Но в каком зелье? Из-за темных занавесов выглядывали зеленые черепашки, хохотали какие-то зеленокожие мальчишки, показывали Корсу Канту свои обутые в сандалии ноги. "Видишь? Видишь, - казалось, кричали они.
– Крепко сидят, как мудрость!" А Корс Кант был бос.

Какой-то остроухий карлик уставился на Корса Канта. Юноша успел разглядеть его краешком глаза. На карлике были башмаки с загнутыми кверху носами. "Он не из тех ли, кого зовут "Туата де Дананн?" <Фэйри, рожденные богиней Дану.> подумал юноша.

– Это тебе так кажется, презренный, - взвизгнул карлик.

Корс Кант вдруг оказался на полу. Он сидел, скрестив ноги и вытягивал через ноздри свой мозг.

"О Господи, я что - взбесился? Какой отравы я напился?"

Куга сплюнул за борт, звякнул его фонарь. Сакс развернулся к юноше.

– Какой-какой! Да той самой, что тебе твоя шлюха преподнесла!
– злорадно проговорил он.
– Никому не говори, что ты меня здесь видел!

Зеленые черепашки навострили ушки и запели:

– А это испытание, а это угощение, а это развлечение - ну, просто заглядение!

– Кто вы такие?
– дрожащим голосом спросил Корс Кант, напуганный появлением рядом с ним каких-то высоких темных силуэтов.

"Мы - смеющиеся шибболы, - скрипнули голоса, похожие на звук, когда проводишь пальцем по мокрому стеклу.
– В доме проклятья всем места хватит! Глаза открой - увидишь, что будет с тобой!"

– Я не понимаю!

"Да мы у тебя на ладошке!"

Корс Кант прищурился. Зеленый глаз удалился, зрачок сузился, превратился в черную точку. "Ах, ходить по храму тяжко! Заблудился ты, бедняжка! А ведь сам его построил. Может, рушить все пора? Вместо золота ищи-ка яблоко из серебра!"

– Хватит!
– вскрикнул юноша, втянул голову в плечи, обхватил себя руками.

– Ступай смелей!

– Вот докумекал наконец!
– взвизгнули шибболы - один слева, другой справа.

– Ступай смелей в объятия тьмы!

– Твои друзья отныне - мы!

Глава 18

Анлодда сидела в углу, обхватив руками колени. Питер обеспокоенно наблюдал за ней. "Она? Не может быть. Селли никогда не совершила бы такой глупости влюбиться по уши. А вдруг могла влюбиться? Нет, это глупо. Эти ублюдки-убийцы из ИРА даже не ведают такого чувства - любовь".

Девушка посмотрела на Горманта. Ее бледное лицо, припухшие губы озаряли оранжевые отсветы свечи. У Питера дыхание перехватило. Он размечтался, но тут же одернул себя. "Дрянь! Ее возлюбленный валяется там, на дне ямы, с переломанными ногами, истекает кровью, а ты? У тебя есть другая пташка, она ждет тебя в замке!"

Питер сглотнул подступивший к горлу ком, вспомнив о том, к чему привела любовь Ланселота и Гиневры.

Все молчали. Гормант упорно избегал взгляда Анлодды. Или у Питера просто разыгралось воображение?

"Нет, не разыгралось, - решил Питер.
– На нее не желал смотреть ни один из освобожденных узников".

Он встал, протолкался между жителями Харлека. Один из них при этом упал, но остальные последовали за Анлоддой. Питер, Кей и Бедивир замкнули строй.

– Гормант, - распорядился Питер.
– Веди нас к пристаням. Вероятно, Меровий со своими сикамбрийцами уже успел захватить какое-нибудь судно. Мы спасем вас.

– Меровий!
– воскликнул принц, и его лицо озарилось надеждой.
– Меровиус Рекс явился, чтобы освободить Харлек? Хвала Господу!

– Нет, мы должны уплыть отсюда! У нас не хватит сил, чтобы одолеть ютское войско!

– Надо идти наверх, надо ворваться в зал, Богом заклинаю!
– кричал принц, словно не расслышал слов Питера.
– Мы снесем ворота, мы погоним мерзопакостных ютов по улице Цезаря! Ради Господа Иисуса давайте освободим этот город, спалим тех, кто дерзнул ступить на эту землю, и пусть они горят так, как будут потом гореть в аду, когда настанет Судный день, ибо им неведом Спаситель!
– Гормант всплеснул руками и чуть было снова не упал.

– Ради Сына Вдовы, - проговорила Анлодда отрешенно, устало, и в отвращении отвела взор.

– За Меровия!
– отозвался принц Харлека.
– Меровиус, истинный царь Иерусалима, да поможет нам Господь и Богородица!

"Иерусалима?" Но у Питера не было времени задать вопрос. Его подхватило и понесло волной отчаянной надежды.

Глава 19

Этот подонок! Вот уж подонок так подонок! Я прогнала все хорошие мысли об отце. Теперь вовеки веков он останется для меня просто Гормантом. Он избрал свою судьбу. И не важно теперь, кто кем управлял - Канастир им или он Канастиром.., они для меня всего лишь две одинаковые тыквы на одной грядке.

Я бежала за толпой глупцов, спешивших навстречу собственной гибели, сгорая от ненависти к ним. Будь они все прокляты! Будь прокляты Ланселот и Этот Мальчишка, а особенно - я сама. Какая же я дура - понадеялась, что между мной и Гормантом снова будет все хорошо, что все изменится, стоит мне спасти его от того, чего он на самом деле заслуживал!

Как я могла поверить, что ненависти длиной во всю мою жизнь придет конец, что ее можно смыть, словно грязь с перепачканной рубахи?

Я бежала вперед, находясь в прекрасном окружении - посреди вопящих, визжащих, обреченных душ. Я была так же никчемна, как все они, ведомая пустой надеждой.