Чтение онлайн

– Мой супруг сказал мне, что ты хочешь повидать меня. Наверное, решил угодить мне.

– Но на пиру ты даже не разговаривала со мной!

– С тобой? Разговаривать с рыцарем, чье копье - из вялой спаржи, и который предпочитает вышивальщицу принцессе? Ты шутишь, сенатор Галахад!

Она отвернулась, лицо ее превратилось в непроницаемую маску. На миг Гвинифра стала.., царственной. "Гранд-дамой".

"Внимание, опасность! Ради Бога, дружище, разберись ты со всем этим раз и навсегда!"

– Я.., просто я отвлекся, любимая. Думал я только о тебе! "Ведь это чистая правда".

– Честно?

– Честно.

Гвинифра посмотрела на Питера. Губы ее искривились от отвращения.

– Ты думал обо мне, когда сжимал в своих объятиях простолюдинку? А она еще была в моем платье!

– Она не...
– "Я должен был хранить тайну? Не припомню. Да и какая разница?" - Любовь моя, она не вышивальщица. Она - дочь Горманта, принца Харлекского.

Гвинифра молча смотрела на Питера, ожидая продолжения.

– Она принцесса?

– Самая настоящая.

– Вышивальщица?

– Да.

– Моя вышивальщица? Анлодда из Харлека?

– Именно.

– Дочь принца Горманта?

– Наконец ты все поняла, любовь моя.

– Стало быть, она особа высокородная, как и мы с тобой?

– Верно.

– Значит, ты можешь же.., жениться на ней?

– Да, - кивнул Питер и отстранился.
– Нет! Любимая! Я не хочу жениться на Анлодде! Я хочу взять в жены...
– Он запнулся. Получалось глупее не придумаешь. Что он мог сказать?
– "Я хочу взять в жены тебя, моя прелесть, тебя, жену Dux Bellorum?"

Гвинифра опустила подбородок на сложенные руки и долго молчала.

Наконец она заговорила, но голос ее звучал тихо и отрешенно.

– Ты не можешь жениться на мне, единственный мой, ибо я уже замужем. Но жениться тебе следует, ведь кто-то должен заботиться о сохранении твоего очага. Возможно, твое копье указало тебе верный путь, Ланселот. Возможно, твоя судьба - Анлодда, принцесса Харлекская.

– Но я не люблю Анлодду. Я люблю тебя. Гвинифра недоверчиво глянула на Питера.

– Любишь? При чем тут любовь? Ты думаешь, я по любви вышла замуж за Артуса? Тут все дело было в государственных интересах. Он дает мне полную волю, а я даю ему право развлекаться с мальчишками-воинами. Славно, не правда ли?

Но если он послал меня сюда, чтобы я наблюдала за тем, как ты возлежишь с другой, значит, он предупреждает меня, советует: "Остынь!" Я смутила его. Быть может, я спутала его планы договора с Меровием. Король - такой моралист, ну да ты, наверное, и сам знаешь.

– Быть может, тебе пора что-то решить, Гвинифра?
– "Матерь Божья, что я такое говорю? Что я делаю? Я здесь для того, чтобы разыскать Селли Корвин, а не для того, чтобы соблазнять принцессу".

И все же... Всю свою жизнь Питер верил: каждого мужчину и каждую женщину на свете где-то ждала единственная истинная любовь. Они могли встретиться и не узнать друг друга, и тогда это была бы подлинная трагедия. Но они могли встретиться, узнать друг друга и сжать в объятиях... А это.., это триумф!

Но они могли встретиться и тогда, когда кто-то из них не был свободен. Что тогда? Что она выберет? Любовь или долг?

Такая судьба подобна агонии. Агонии ожидания - что решит твой возлюбленный или возлюбленная. От их решения зависело - жить тебе счастливо и возвышенно или умереть. Гвинифра кивнула.

– Этого я страшусь более всего. Любимый мой, я не знаю, что избрать.

Питер ощутил прилив бешеной страсти. Наверное, снова рвался на волю Ланселот, готовый задушить Гвинифру в объятиях. Питер сжал кулаки, скрестил руки на груди, словно мертвец, обхватил себя с такой силой, что чуть не задохнулся. Сердце его бешено колотилось.

Нет, то был не Ланселот. Такого чувства Питер никогда не испытывал прежде. Никогда в прошлой жизни он так не страшился потери.

Ему удалось немного унять страх, но все же он остался где-то неглубоко.

Гвинифра покачала головой.

– Не знаю, что и сказать, Ланс. Не сейчас. Подожди несколько дней. Это непростой шаг.., из-за него мы оба можем погибнуть. Все зависит от Артуса.

Поразительно! Она говорила о том, что они оба могли пасть от руки Dux Bellorum, а голос ее звучал так обыденно, просто.

Она встала. Питер поймал ее за руку. Она задержалась на миг, крепко сжала руку Питера и вырвала свою.

Она вышла из комнаты, даже не подумав одеться, и не оглянулась, словно боялась, что ее постигает участь жены Лота.

Бесконечное число минут спустя к двери Ланселота подошел оруженосец Гвин. Артус срочно требовал присутствия сенатора в Совете. Туманный предутренний свет брезжил за окном. Питер встал, словно зомби, оделся и поплелся вниз по лестнице. Ему предстояло сохранять хорошую мину при плохой игре, учтиво улыбаться. "Девять дней в этой дыре", - тупо подумал он.

Глава 39

Марк Бланделл сидел в тесных покоях Медраута и перечитывал записку, которую желчный старикашка Мирлин незаметно сунул ему на пиру. "Приходи в палату друидов рядом с базиликой неподалеку от дворца в полночь".
– вот что было написано в записке. "Интересно, на каком языке написана записка?
– гадал Бланделл.
– Ведь это может быть древневаллийский, бриттский или даже латынь. Если Медрауту знакома латынь, то и я, наверное, мог бы определить, на каком языке читаю?"

Марк мысленно переписал записку. Предложение потеряло всякий смысл. "Нет, видимо это не латынь. Порядок слов в этом случае не имел бы значения".

Бланделл принялся расхаживать по комнатушке в ожидании цимбалы, возвестившей бы о приходе полночи. Стражник, как правило, ночью особо не усердствовал, бил в цимбалу не слишком громко. Марк боялся - уж не пропустил ли он полночь.

На пиру он явно переел, и теперь пытался подсчитать, сколько же жиров и холестерина впихнул в себя.

Наконец он услышал отдаленный звон. Наверняка пробило полночь. Марк вышел, добрался до лестницы, спустился, повернул налево и быстро миновал часовню. Он помнил: здесь ее называли "ларарий". Он только на миг задержался здесь остановился, чтобы осенить себя крестом, убедившись, что его никто не видит. Затем он пересек большой зал - почти такой же большой, как триклиний. Тут разместилось с десяток воинов, уже изрядно поднабравшихся. Они играли в кости.