Чтение онлайн

Корс Кант выпучил глаза. О чем же на самом деле пытался сказать ему король? Бард понимал, что происходит некое испытание. Он боролся.., и проигрывал.

– Король и королева, - продолжал Меровий.
– Принц и принцесса, рыцарь и простой горожанин, священник и даже раб.., все равны в очах Господа. Разве мы. Строители, можем быть менее терпимы, чем сам Великий Зодчий?

Корс Кант опустил глаза, уставился на свои обутые в сандалии ноги. Он казался себе непроходимым тупицей.

"Кого спросить? Кто может мне это объяснить?" Пояснения Лири только обескураживали юношу, и он словно запутывался еще больше, чем до того, как задал вопрос. Ланселот, естественно, исключался. Нет-нет, Корс Кант не особенно винил героя. Кто бы мог устоять перед Анлоддой?

Глупая мысль пришла в голову барду. Быть может, он мог бы обратиться за помощью к самой Анлодде? Ведь это был бы прекрасный повод заговорить с ней на отвлеченную тему, не касаясь того случая. "Да, - решил бард.
– Я доберусь до легиона Ланселота и попрошу сестру Анлодду растолковать мне урок, данный Меровием".

И в это мгновение Корса Канта озарило!

– Анлодда!
– воскликнул он, и был вознагражден ослепительной улыбкой короля.
– Она такая же.., мы одинаковые...

О, праматерь всех иллюзий, созданная самим повелителем Лжи! Особая форма безумия, из-за которой одна женщина кажется лучше другой, видится недостижимой только из-за того, что ее отец высокого рода.

– О Господи!
– прошептал Корс Кант.
– Мы равны - я и она.

Он наконец все понял. Общаться между собой могли только равные. Все остальное - приказы и доклады, требования и лесть.

Любовь - вот высшая форма общения. Отсюда логический вывод: любовь возможна только между равными.

– Господи Иисусе, Митра! Так она поэтому не допускала меня в свое сердце? Потому что я все время смотрел на нее снизу вверх?

Меровий загадочно улыбнулся и промолчал, позволил барду решить самому, так это или нет.

– Даже с Ланселотом...
– продолжал Корс Кант, высказывая вслух догадку так, словно он был наедине с самим собой.
– Даже тогда она пыталась показать мне, что способна отдать себя только равному - принцу!

– Всякий мужчина, всякая женщина - звезды, - изрек король.
– Ты любишь ее?

Бард заморгал и понял, где находится.

– Да, - решительно ответил он, впервые почувствовав, что это - истинная правда.

– Понимаешь ли ты, что это значит?

– Да, - не колеблясь, отозвался Корс Кант. Если любить Анлодду означало любить дикую волчицу, гонявшуюся за собственной добычей и возлежавшую с кем ей вздумается, так тому и быть.
– Я люблю ее такой, какая она есть - Анлодда. И никого другого не полюблю.

Меровий рассмеялся и ударил по столу ладонью - совсем как прежний король Сикамбрии.

– Так выбирай же, сын мой, пока дух полнит твое сердце и разум!

– Выбирать, государь?

Меровий указал на два кубка. А Корс Кант не сводил глаз с бутылки - той самой, которую он видел в комнате Ланселота и нюхал ее содержимое. Там был яд - паслен или белена. "О Господи, - в ужасе подумал бард.
– В одном из кубков вино отравлено!"

– В-в-выбирать?

Меровий тихо опустил руки на стол рядом с кубками.

– Я много лет знал, что увижу землю обетованную, но не смогу войти туда. Я никогда не буду императором, Корс Кант. Эта честь выпадет моему сыну.., сыну, чье будущее предсказано его прошлым.

Король встал и подвинул вперед оба кубка.

– Я знаю: в один прекрасный день я должен уйти, - произнес он еле слышно.
– Пока я жив, сын мой живет в моей тени. Но править должен он, а не я. Но пришла ли пора, или должны еще миновать годы? Посмотрим.
– Он указал на чаши.
– Избери кубок, Корс Кант Эвин, и давай выпьем за удачу. В одном кубке - сок Древа Познания, в другом - Древа Вечности. Избери, бард, и не пролей напиток.

"Итак, - торопливо стал переводить для себя в уме Корс Кант, - в одном кубке просто вино - сок Древа Познания. In vino veritas - истина в вине. А во втором - сок Древа Вечности - вечный сон".

Бард в муке уставился на кубки. На одном был выгравирован меч несомненно, тот самый, что вырос тогда из стены и спас ему жизнь. Второй кубок был украшен почти точной копией той чаши, что Корс Кант схватил в подземельях Харлека, когда над лицом его повис меч.

И то и другое - неотъемлемые части природы человеческой, и то и другое необходимо. Но какой из кубков на сегодняшний день означал жизнь, а какой смерть?

Сам Меровий хотя бы знал, какой из кубков с отравленным вином?

– И шут, и император пьют из смертной чаши, - напомнил барду Меровий.

Бард переводил взгляд с одного кубка на другой. Протянул руку к тому, где была выгравирована чаша.., растерялся, потянулся к кубку с мечом. Отдернул руку, не решился взять ни тот, ни другой.

И снова озарение - уже второе за эту ночь.

– Мне не нужен ни меч, ни чаша, - сказал он.
– Мне не нужен и жезл интуиции. Больше всего мне недостает - и всегда недоставало.., доблести.

Мне недостает отваги, государь. Я всегда бегу от выбора, который предложен мне.., не Господом. Я бежал из Лондиниума, когда его захватили нанятые Вортигерном саксы, а потом радовался, находясь далеко оттуда, где в конце концов пал тиран, когда его величественный замок на Динас Эмрисе - этой самой равнине, был разрушен во время битвы красного и белого драконов - так это было, если верить Мирддину.

Я бежал от своего долга перед Артусом, перед Ланселотом, я бежал даже от своей возлюбленной, когда она предложила мне любовь, как равная. Вначале я представлял ее принцессой - затем убийцей, потом - богиней, и все ради того, чтобы не разрывать свою грудь и не вытаскивать оттуда мое кровоточащее сердце, как учил нас Господь наш.

Меровий протянул руку. На его ладони лежала самая мелкая монетка империи.

– Дарую тебе отвагу, брат Корсус Кантус. Возьми эту монету и укрепи сердце свое!

Он уронил монету на стол. Звякнув, она легла между двумя кубками.

Корс Кант не спускал глаз с монеты, пока та не улеглась на стол. Потом он пожал плечами.

– Получается, что не важно, что я в конце концов изберу... Что ж, тогда я выбираю чашу, потому что я всегда ненавидел проклятый Богом меч! О, прошу прощения, Государь!

Корс Кант, не раздумывая, протянул руку к кубку с мечом и взял его.

Меровий вздернул бровь.

– Не удивляйся, - поспешил заверить короля бард.
– Я передумал.

Он сжал кубок обеими руками и в ужасе уставился на плещущуюся в нем жидкость.

"Смогу ли я заставить себя выпить это?" - гадал он.

Меровий облегченно вздохнул и поднял другой кубок. Корс Кант выше поднял свой и придвинул к кубку Меровия.

– "Cave canem", - проговорил король.

– "Cave canem", - отозвался Корс Кант. И они оба залпом выпили вино. Немыслимо жгучая жидкость обожгла глотку Корса Канта. Он задохнулся, закашлялся.