Чтение онлайн

«Лучше на утро, пожалуйста. Ночью из аэропорта я не смогу уехать».

«Ок. 8.30. Рейс U430. Шереметьево. Багаж нужен?»

«Нет, спасибо».

Усмехаюсь горько.

Все мои вещи остались в апартаментах. Все. Вплоть до трусов и лифчиков. В очередной раз мне придется начинать все сначала. Только вот сил на это уже нет. Я как батарейка, которая с каждым часом теряет свой заряд.

«Я оформила вам билет, Злата. В семь утра у отеля будет ожидать такси. Оно оплачено. Всего доброго».

С облегчением вздыхаю. Еще целый день в запасе.

Пропускаю все сообщения от Рубена и девочек и пишу Зойке. Она не отвечает, поэтому, придерживая халат, делаю пару селфи на фоне люкса и красивого вида из окна. Оформляю сторис, ставлю отметку и загружаю на свою страницу. Тут же сыпятся реакции подписчиков: огонечки и сердечки.

Одна из моих одноклассниц, Людка, кстати, сотрудница той же фабрики, на которой работает отец, видимо, собираясь переслать мою фотографию кому-то из общих знакомых, отправляет ее мне и подписывает: «Откуда у этой дуры деньги?»

Осознав ошибку, Людка сообщения удаляет, но я уже хохочу на весь номер от ее тупости и пишу: «Не захлебнись своим ядом, ненормальная».

Боже.

Да я лучше спать на Ярославском вокзале буду, чем вернусь в Пьянково. Клянусь. Я такой, как они все – злой, завистливой бабищей, пересылающей чужой успех, – никогда не стану.

Отключаю телефон и около получаса наслаждаюсь тропическим душем. Потом втираю в тело кремы с полки и делаю маску для волос. Промыв их заново, ищу фен и визжу от счастья, когда нахожу в одном из ящиков «Дайсон».

Раскрываю коробку и приступаю к укладке.

Разницу по сравнению с обычным феном вижу сразу. Волосы более воздушные, волны из них получаются шикарные. А еще и блестят, как в рекламе по телевизору. Не знаю уж, чья это заслуга – производителей фена и маски для волос или моих мамы с папой.

Убрав с полотенцесушителя высохшие вещи, забираю их с собой и в гостиной неожиданно сталкиваюсь с той самой брюнеткой, которая вечером садилась в машину к Амиру, и еще одной девушкой, которую никогда до этого не видела.

Чувствую себя неуютно. Я в отельном халате, а они – одеты в наряды из последних коллекций.

– Здравствуйте, – киваю им с достоинством.

Прохожу к дивану и сажусь на него по-турецки, поправив полы халата.

Девушка Хаджаева морщится с отвращением, а затем придерживает подбородок, чтобы не расплакаться.

Зырит на меня и ресницами хлопает. Сейчас взлетит.

– А… ты кто такая вообще? – недоуменно спрашивает ее подруга у меня.

– Злата, – легкомысленно пожимаю плечами.

Чтобы чем-то занять руки, хватаю со столика пульт и включаю плазму, висящую на стене напротив.

– И что ты здесь делаешь… Злата? – с отвращением продолжает «служба поддержки».

– Сижу…

– И давно ты тут… сидишь?

– Я здесь ночевала, – отвечаю невинно.

Но победу во взгляде и ехидство сдержать не могу. Уж сильно хочется!

– Какой пиздец, – прикрывает лицо ладонями брюнетка и плачет. – Какой лютый пиздец, Хаджаев! – кричит она на весь номер, будто он ее услышит. Затем, сбив на пол ту самую вазу от «Луи Вюиттон», с криками и воплями срывается в сторону комнаты Амира.

Пораженно продолжаю пялиться в телевизор, по которому передают новости на арабском.

Мне ее не жалко.

Я все слышала. Эта девка жила тут на всем готовом и в ус не дула. Даже не заботилась об Амире. Просто пользовалась, а нужно уметь быть благодарной.

Я – умею.

Жму кнопку на пульте, чтобы снизить громкость на телике, и прислушиваюсь к разговору, доносящемуся из спальни.

– Ренатик, мне кажется, ты рубишь с плеча.

– Я? – со слезами в голосе кричит брюнетка. – Ты сама слышала. Эта тварь здесь ночевала и уже ведет себя как дома. Мы просто поругались с ним, а он в дом бабу привел. И ладно бы нормальную, а то эту…

– Где ты еще найдешь такого, как твой Амир? – полушепотом вразумляет ее подружка. – Денег дает, шмотки покупает, по дому ты ничего не делаешь. Тебе надо быть умнее сейчас, Рен. Хозяйка здесь ты, а не она.

– Она. С ним. Спала. Я не буду это терпеть… У меня есть гордость. Пусть эта овца донашивает за мной и шмотки, и самого Хаджаева.

Злость внутри вскипает.

– Сама ты овца, – бурчу себе под нос. – Ну и вали.

Внезапно хочется, чтобы все, что она говорит, было правдой. Я такой, как Рената, точно не буду. Она, видимо, в Пьянково никогда не была и не знает, как люди в реале живут. А ценить умеет только тот, кто сам все это видел.

Вот только есть две проблемы.

Во-первых, с Амиром придется спать, а я даже не представляю, каково это – спать с таким мужчиной? Во-вторых, есть маленькая, но очень важная деталь: Хаджаев мне этого и не предлагал. Я вообще его мало интересую. Утром он почти не разговаривал. Вышел из комнаты в деловом костюме, сообщил телефон секретаря, сказал выбрать из меню что-нибудь себе на завтрак и уехал.

Из мыслей меня вырывает грубый голос Ренаты, нависающей надо мной. В лицо прилетает сумка. Для донашивания она оставляет мне дурацкую сумку из прошлогодней коллекции «Фенди». Совершенную безвкусицу.

– Учись сосать ему по первому зову, шлюха.

– Может, тогда посоветуете? – с достоинством отвечаю.

– Что-о?

– Курсы минета, конечно.

– Су-ка, – срывается она ко мне, но подруга вовремя хватает ее за руку.

Обращаю внимание на три объемных чемодана, собранных максимум за двадцать минут. Отворачиваюсь к окну и жду, пока они со своими криками и оскорблениями свалят.

План в голове созревает молниеносно. За окнами жизнь бьет ключом. Хочется продлить это состояние и внутри себя.

Вооружившись уверенностью, остаток дня я готовлюсь к приходу домой Хаджаева. После этого скидываю халат и натягиваю трусы с платьем. В сумке нахожу прозрачный блеск для губ, специальную «завивалку» для ресниц и пробник от духов, который мне дали в молле.

Амир появляется в номере ближе к восьми вечера. С первого взгляда замечаю – он снова устал и раздражен. Это проявляется в резкости движений и читается в черных глазах.

– Привет, – здороваюсь благожелательно.

Он бросает пиджак на пуфик и растирает глаза ладонью.