Чтение онлайн

Сегодня и для них большой день: решается судьба сестры. Им не безразлично, кто станет родственником Тасултановых. Да, будущему зятю придется нелегко, чтобы удостоиться такой чести. У кабардинцев и осетин, ингушей и грузин всегда уважали самых удалых и смелых молодых людей. Говорить может каждый, а пусть-ка он попробует с первого выстрела попасть в турий рог. Для этого надо родиться мужчиной.

— Покажите свою ловкость, дети мои. Тот из вас, кто попадет в белое пятно, что на лбу турьей головы, получит от братьев Тасултановых их сестру. Идите, и пусть наши уши поскорее услышат имя самого достойного из вас, джигиты! — Старик махнул рукой и все кинулись к своим коням.

Первыми со двора выехали братья Тасултановы. За ними прогарцевали самые знатные из кабардинцев. А потом — пришлые. Царай не сел на коня, он шел к воротам, ведя на поводу своего верного друга. Вдруг Царай заметил Хаджи-Муссу. Пристав огрел кнутом вороного, заставив его вздыбиться. _ Сразу же Царай пришел в себя и, не коснувшись ногой стремени, вскочил в седло одним махом, слегка натянул поводок, и чуткий конь понес седока. Царай старался держаться позади других. Положив ружье поперек седла, он ца время забыл о приставе.

Всадники уже выстраивались перед мишенью. Шагов за тридцать от них, на высоком колу торчала турья голова. Царай пристроился к тому краю, где стояли

молодые. Никто из них, конечно, не обратил на него внимания. Напряженно слушали распорядителя.

— Надо поразить турью голову. Победит тот, кто попадет в центр белого пятна.

Все сделали почти одно движение: вскинули ружья. Царай же, прищурив правый глаз, прицелился к заветному пятну.

— Из ружья и слепой попадет, джигиты... Братья Фатимы желают выбрать среди вас самого меткого. Он должен выпустить стрелу,— распорядителю подали лук, и он поднял его над головой.— Вот из него надо попасть... Так решили старшие из рода Тасултановых!

Не слышал Царай последних слов распорядителя. Чем дольше смотрел на мишень, тем больше расплывалась она, и вместо белого пятна стало вырисовываться лицо пристава. С новой силой вскипела в нем обида на Хаджи-Муссу. От прилива гнева у него потемнело в глазах. Но тут же он вспомнил слова матери: «Не погуби нас, не горячись, Царай». О, неужели он оставит Кубатиева без отмщения только потому, что тот из сильного и богатого рода?

— Кто желает первым испытать .свое счастье?

Резкий голос прервал мысли Царая, и он невольно

оглянулся вокруг себя, а тем временем распорядитель повторил вопрос, теперь уже с нескрываемой усмешкой:

— А вы думали, Тасултановы отдадут вам свою сестру, как только вы заявитесь к ним в дом?

Из строя всадников выехал чернобородый кабардинец. Царай его приметил еще во дворе. Он ни с кем не разговаривал, держался прямо, горделиво подняв голову. Синяя черкеска красиво облегала его тонкую талию. Привстав на стременах, кабардинец протянул руку, и служители подали ему лук и стрелу. Одну-единственную!

Не сходя с коня, чернобородый проехал вдоль строя и остановился напротив мишени. Целился долго, пока не дрогнула рука. В одно мгновение с этим кабардинец выпустил стрелу. Она со свистом вонзилась в насыпь, позади мишени.

Один за другим посылали стрелу искатели счастья. С каждым разом редел их строй, а стрела лишь трижды угодила в мишень. Но распорядитель объявил, что

белое пятно все же не Поражено. При этом приглашал всех убедиться в промахе.

Пустил стрелу мимо, мишени и Хаджи-Мусса. С нескрываемой завистью, пристав оглядел оставшихся в строю. Ох, как бы Кубатиев желал еще раз испытать счастье! Встретив взгляд Царая, пристав нахмурил брови и отъехал.

Хаджи-Мусса был старше Царая и даже женат. Но девушка из рода Тугановых недолго жила в куба-тиевском доме. Несчастная умерла, не успев подарить ему сына. Потом Хаджи-Мусса попытался породниться с грузинским князем, но тот гордо отказался отдать свою дочь за перевал. Наконец, пристав облюбовал девушку из чеченского аула, и снова отказ: в роду Кубатиевых было несколько дворов, оставшихся в православной вере. И вот теперь Хаджи-Мусса вынес приговор самому себе: промахнулся. А ведь счастье было всего-то в тридцати шагах!

Настала очередь Царая. Собственно, он остался один на один с мишенью. Распорядитель небрежно скользнул по нему взглядом, полным презрения, но все же велел подать ему стрелу и лук. Конечно, это было сделано без почтения со стороны служителя.

Братья Тасултановы не стали ждать, пока Царай пошлет стрелу, и покинули поляну. За ними последовали и неудачники. Царай решил стрелять с того места, где стоял. Он поднял лук на уровень глаз, нашел белое заветное пятно, плавно натянул тетиву и сразу спустил ее, и все это на одном дыхании.

Еще до того, как распорядитель объявил, что стрела попала в самый центр белого пятна, Царай сердцем понял: победил!

Никто не поздравил безвестного горца. Лишь распорядитель сдержанно пожал ему руку, но для этого Цараю пришлось сойти с коня.

— Мне не знакомо твое лицо и имя не припомню. Прости меня, гость, но сегодня так много джигитов.

— Из Дигории я, из рода Хамицаевых,— ответил Царай, он был удивительно спокоен, словно ничего не случилось.

Они шли рядом, пока распорядителю не подвели коня. Ехали быстро и молча. Однако спокойствие стало покидать Царая с приближением к усадьбе. Ему

даже стало страшно от одной мысли, что победил. «Сейчас Тасултановы поздравят меня и назовут своим зятем. Нет, я откажусь от гордой красавицы. Да разве по мне княжеская дочь? Она не станет жить в моей сакле». Царай решился сказать распорядителю, чтобы тот не говорил людям о нем. Промахнулся и ладно. Но кабардинец был хмур и старался не смотреть на него. Цараю показалось обидным такое невнимание к нему, и он тут же забыл о своих тревогах. В нем взяла верх гордость.

Гости разбрелись по усадьбе, среди них не было заметно прежнего оживления. Но вот все тот же благообразный старик из рода Тасултановых обратился к ним.

— Мое сердце плачет сегодня. Не потому, что наша дочь еще на один год останется дома и не будет исполнена воля Тасултана... Среди стольких мужчин не оказалось ни одного со взглядом орла,— старик сокрушенно покачал головой и хотел было уходить, но, помешкав, добавил:—Приглашайте гостей в дом, у Тасултановых никто не должен скучать.

И тут распорядитель ответствовал, но не столь торжественно, как бы хотел Царай:

— Гость дома Тасултановых, почтенный Царай из рода Хамицаевых, поразил цель.— Полуобернувшись, он жестом руки пригласил Царая подъехать к нему.