Чтение онлайн

– Не смотрите туда. – мужчина, встречавший их, легонько взял Кристину под локоть. – Меня зовут Алексей Иванович, я вроде как местный управленец. Мы всё здесь обустраиваем и ремонтируем, но вот до этой части ещё не добрались. Пойдёмте, позавтракаем. Вы, наверное, устали в дороге.

Кристина беспокойно оглядывалась, всё время обнимала за плечи Полину, а та, в свою очередь, не выпускала руку Вики, и так караваном они дошли до бывшей столовой, где действительно было гораздо чище и как-то повеселее. Дорожки были выметены, стёкла заменены деревянными заглушками, трава на газоне подстрижена.

– Вот видите, другое дело. – довольным тоном сказал Алексей Иванович. – Проходите в столовую. У нас девочки такие пироги пекут, просто руки отъесть можно. – мелкими смешками засвистел мужчина и открыл дверь перед Кристиной.

Из небольшого тамбура пахнуло свежей выпечкой, подтянулась горчинка кофе, и даже растёкся аромат свежеприготовленной запеканки.

– Доброе утро, – Алексей Иванович хлопнул в ладоши и повёл носом по воздуху. – Ну что, красавицы, накормите?

– Проходите, присаживайтесь, – отозвалась женщина с несколько помятым лицом, – вам яичню?

– Да, давай. И девочкам тоже.

– На кого записать? – спросила повариха.

– Ну, пиши на меня. – рассмеялся мужчина. – Видите какие строгости у нас тут.

– Зачем вы привезли нас сюда? – спросила Крис, присаживаясь за стол. – Вы поймите мой страх, ваши подчинённые на наших глазах выкидывали из домов людей и там творилось какое-то безумие.

– А сейчас везде безумие. И с такими вопиющими случаями мы подробно разбираемся. И поверьте, не всегда неправы мои солдаты. Просто зачем оказывать сопротивление? Ведь всегда можно договориться. Вот вы оказывали сопротивление? – он посмотрел девушке в глаза.

– Нет. – Крис покачала головой.

– Ну вот. Вы целы и невредимы. Так что кушайте, пейте кофе, а он у нас отменный, и начнём знакомство.

– Пожалуйста, вы можете сказать, зачем напали на наш лагерь? Зачем привезли нас сюда? – спросила Крис, потихоньку расслабляясь в обществе Алексея Ивановича.

– Милая моя, мир целиком изменился. Нужно быстро принимать новые реалии и строить свою систему социальных взаимодействий. Система государственности не зря была придумана и сейчас те, кто смог выжить и подсуетиться, строят свои небольшие поселения. И в дальнейшем выжить сможет тот, у кого будут и люди, и техника, и ресурсы.

– Но вы ворвались в мирный лагерь, где создавалась вакцина.

– Смешно, что остался ещё такой наивный слух, что всё это безумие можно остановить вакциной. – Алексей Иванович вздохнул. – Что вы хотите сказать? Что можно сделать укольчик и оживить миллионы монстров, превратив их обратно в людей? Или запихнуть назад в волшебную шкатулку всех новых химер? Мир изменился, и это нужно принять. – Алексей Иванович залпом допил кофе и встал из-за стола. – Ладно, девочки, кушайте, потом у вас будет время отдохнуть, а после найдём вам дело по плечу. – с этими словами он встал из-за стола и пошёл на выход.

– Крис, что происходит? – плачущим тоном спросила Полина.

– Давайте спокойно поедим, потом разберёмся. – отозвалась Крис.

У Крис всегда было хорошее чутьё, именно оно помогло ей пробраться на вершину пищевой цепочки через множество социальных слоёв, и сейчас девушка уловила все сигналы исходящие от внешне спокойного, но очень властного мужчины. Она сразу поняла, что лучше не перечить и слушаться, тогда не будет проблем.

Казалось, утро медленно стягивает тёмное покрывало ночи, смешивает краски дня и ночи, долго тянет сумеречный час и потом нехотя начинает разгораться светом дня. Машины медленно ехали по дороге к раскрытым настежь воротам лагеря, и хотя все понимали, что смысла ехать внутрь нет и там можно найти только разруху и смерть, какое-то внутреннее чувства неверия в произошедшее гнало их вперёд.

– Это ваш лагерь? – глядя на застывшие лица, спросила Настя.

– Был. – сломанным голосом сказал Толоконников.

– Там вроде заражённые ходят. Нам точно туда нужно? – настороженно глядя через лобовое стекло в приоткрытую щель ворот, спросила Настя.

– У нас машины специально подготовлены. Проедем. – бесцветным голосом, не отрывая взгляд от ужасного зрелища, сказал Михаил.

Перед самым входом возле стен плавал густой туман, он потихоньку оседал, но внизу ещё клубился, и в нём проглядывалось шевеление долбиков, дожирающих своих жертв и замирающих во сне.

– Мать честная. – стягивая с головы вязаную шапочку, тихо проговорил Немец.

Машины медленно вкатывались на территорию, туман исчезал вместе с дуновением ветра, и вскоре ужасающая картина стала проявляться во всех красках. По территории были разбросаны окровавленные тела, жилища зияли дырами выбитых дверей, а вдалеке, на том месте, где раньше была лаборатория, курилось пожарище.

– Суслик, – каким-то надломленным голосом сказал Толоконников, – вон к тому домику сверни.

Миша показал на отдалённо стоящий вагончик, где чётко была видна вынесенная дверь, а этом могло значить только одно – Крис там не было. Щемящее чувство глухой тоски тупо укололо мужчину в область сердца, он поморщился, задержал дыхание и пошёл на выход.

– Ты куда, командир? – спросил Немец.

– Там дом мой.

– Не, командир. Там уже ничего нет, – глядя на бледное лицо Толоконникова сказал Немец и пересел поближе к двери. – Ты не серчай, но сейчас прогулки могут быть опасными, даже для таких рисковых парней как ты.

– Отойди. – глухо сказал Толоконников.

– Ты в агрессию-то не впадай, – видя, как наливаются кровью глаза Толоконникова, сказал Немец, – кто тебе сказал, что той, кого ты ищешь, нет? Може, спряталась, може, ещё шо, а ты пойдёшь помирать? Кому от этого легче?

Все слова больно ковыряли пульсирующий вакуум внутри головы Толоконникова, но здравый смысл в словах Немца просочился сквозь марево боли, и мужчина остановился.

– А кого-то ещё нашли?

– Да. Кирилл Ольку нашёл, это его знакомая, они вместе спасались, что ли, – отозвался Кудрин, – да и я видел, как сажали в машины людей. Так что Крис вполне могла уехать с ними.

– А вот раньше-то нельзя было сказать? – одними губами проговорил Немец.

– Знаешь, я тут тоже не просто так. – отмахнулся Кудрин и тяжело вздохнул. – Где всех теперь искать, не представляю.