Чтение онлайн

– Да, конечно, милорд, – не задумываясь, ответила я и потупилась. – О чем же?

– Пусть это станет сюрпризом, – загадочно ответил навсей.

Заинтригованная, с нетерпением ждала окончания ужина. Отчего-то совсем не боялась. Глупо, но сердце твердило – Геральт не причинит мне вреда. Пробовала аккуратно выспросить – навсей молчал, только качал головой и улыбался.

В комнате Геральт попросил повернуться спиной. Я медлила, и навсей напомнил, как пустил в свое время в сознание. И то верно, мелочи.

На глаза легла бархатная плотная повязка. Запаниковала, попыталась ее сорвать, но Геральт успел-таки завязать.

– Ты обещала, – с укором напомнил навсей. – Я просто хочу, чтобы ты ничего не видела. Надо бороться с наследием ханжеского воспитания. Понравится – продолжу, нет – отпущу. Даю слово.

Поколебавшись, поверила в чужую искренность. Позволила взять себя за руку и перевести к диванчику – вроде в него уперлись юбки. Руки Геральта обвились вокруг талии, горячее дыхание гоняло мурашки по коже. Губы не касались кожи, но я чувствовала их. Эмоции обострились до предела. Навсей убрал руки, и мне остро стало их так не хватать. Мнилось, будто тепло пальцев до сих пор расползается по лифу платья.

Мимолетное касание шеи заставило дернуться и вызвало новую волну мурашек.

– Тебе неприятно, мне перестать? – издеваясь, спросил Геральт и мазнул ногтем по мочке уха. Будто тем самым перышком в спальне.

– Не-эээ-т, – выдохнула я, пытаясь понять, что происходит, почему мне не противно, почему с нетерпением жду новых прикосновений, гадаю, куда они придутся.

– Неужели нравится? – продолжал мучить навсей.

Кожей чувствую его улыбку, понимаю, игра доставляет ему несказанное удовольствие, но ведь и мне тоже.

Попыталась сесть. Геральт не позволил, провел пальцем по каемке скромного декольте, заставив позабыть, что хотела. А дальше – спираль по руке, от локтя до предплечья. Вторая рука ложится на талию, прижимает к себе. Грудью упираюсь в грудь навсея. Разумеется, сопротивляюсь, выставляю руки, чтобы оттолкнуть, но он отстраняется первым и заливисто смеется.

– Милорд, это непристойно! – предприняла робкую попытку остановить сладкую пытку.

– Мне прекратить, Дария? – повторил провокационный вопрос Геральт.

Надо сказать «да», сейчас я скажу «да», почему же сладостно замираю, ощущая нежное касание кожи за ухом? Сначала ногтем, затем подушечкой пальца. Геральт чуть надавливает, потом отнимает руку и дотрагивается уже до виска. Навсей играет с короткой прядкой, щекочет лицо, накрывает ладонями веки. Расслабляюсь под умелым массажем, снимающим напряжение дня.

– А как же мужчина, не противно? – Голос Геральта звучит приглушенно, будто из-под полога.

Промолчала, потому что нечего ответить, а навсей продолжил. Пальцы то гладили, то щекотали, касаясь в самых неожиданных местах. С нетерпением ждала новой порции ласки. Пока она не выходила за рамки приличий: шея, лицо, волосы, руки. Особенно волновали касания горла и мочек. Млела, будто кошка, даже дышала иначе, как Алексия. Теперь понимала, почему она так ценила мужские руки. Геральт как заправский музыкант играл на мне, не беря ни одной фальшивой ноты.

К правой руке присоединилась вторая. Теперь навсей ласкал ребром ладони и мимолетно касался груди. Когда он это делал, в ужасе задерживала дыхание, но теплая ладонь не ложилась на лиф, а пальцы останавливались на границе декольте.

Геральт вновь обнял, хотя, догадываюсь, сделать это при таком «хвосте» платья, который называли турнюром, оказалось непросто. Спиной уперлась в твердую грудь, ощутила мягкость дорогой ткани жилета. Губы навсея легко коснулись волос, а потом наградили быстрыми поцелуями абрис лица. Покраснев, попыталась сорвать повязку, но Геральт перехватил запястье и тоже поцеловал.

– Боишься мужчины, боишься оказаться беспомощной, отдаться во власть собственного тела. Ты стесняешься самой себя, Дария. Скажи, я причиняю боль?

– Нет.

– Я унижаю тебя?

– Нет.

– Тебе понравился массаж, который делала служанка?

– Да, – чуть помедлив, пролепетала я и, извернувшись, вырвалась.

– Я тебе неприятен? – продолжил допрос навсей.

Проклятая повязка не снималась, видимо, Геральт применил магию.

– Дария, тебе не нравится?

– Да! – выпалила я. – Я не хочу этого, это непристойно!

– Хорошо, сейчас сниму.

Геральт действительно снял повязку и укоризненно глянул на меня. Он больше ко мне не прикасался, и мне этого не хватало, настолько, что, кусая губы, предложила возобновить игру. Навсей сделал вид, будто не расслышал, пришлось повторить.

Бархатная повязка вновь легла на глаза. Взамен Геральт потребовал поцелуй. Отказалась и тут же вновь оказалась зрячей. Пришлось пойти наперекор совести и согласиться. Навсей развернул лицом к себе, очертил пальцем абрис губ и наклонился. Покорно разомкнула рот и попыталась ответить на поцелуй. Кажется, ничего не вышло, иначе почему Геральт так веселился? Выражения его лица не видела: согласившись целовать, я согласилась и на повязку.

– Ну как, живая? Съел тебя мужчина? – веселился навсей.

Губы вновь коснулись моих, дразня, то отстраняясь, то приникая вновь.

Сердце прыгало, дыхания давно не хватало, тело покрылось мурашками.

Вот Геральт дотронулся до нежной кожи за ушами, лизнул. Затем поцелуй, быстрый, воздушный – и безумие из череды скользящих прикосновений к шее, от подбородка до декольте. Не выдержав, шумно вздохнула и чуть прогнулась в руках навсея. Голос разума становился все тише, новые желания и чувства рвались на свободу. Не предполагала, будто чье-то горячее тяжелое дыхание, щекотавшее волоски на коже, может вызывать нечто сродни эйфории. Объятия Геральта казались столь же уютными, как и теплая ванная, а умелые пальцы заставляли покусывать губы. Как, как он это делал, чем опоил?

Мы оказались сидящими на диване. Вернее, навсей на диване, а я у него на коленях. Пальцы Геральта забрались под юбки, погладив чулок. Будто почувствовав мое напряжение, навсей тут же отпустил голень и занялся ступней. А, Вседержители, что он делал! Позабыв о девичьей чести, я плавилась в умелых руках, а ведь Геральт всего-то массировал пальцы.

– Как далеко можно зайти? – неожиданно спросил навсей.

Не стала скрывать вздоха разочарования, когда он отпустил ногу и ссадил с колен.

– Хватит, наверное? – Повязка сползла на грудь, и я встретила блуждающий взгляд Геральта. – А то не выдержу. Ты восхитительна, Дария, и напрасно скрываешь свою красоту.

– Что это было? – хрипло спросила я, отодвинувшись от навсея.

Дурман улетучился, вернулись прежние страхи и стыд. Неужели это я жаждала ласки мужчины? Теперь навсей думает обо мне дурно, как о навсейке: только темные позволяют себе подобные развлечения и мысли. Я обязана была сразу сорвать повязку, не могла получать удовольствие! Уткнувшись лицом в обивку, попросила Геральта уйти. Тот и ухом не повел, обнял и с уверенностью шепнул: «Я высвобожу тебя, настоящую». Потом встал и предложил готовиться ко сну.