Чтение онлайн

Завтрак удался: яичница с хлебом и сыром показалась Максу удивительно вкусной. Он скинул бы это на голод, но вчерашние бутерброды, оставленные Мирой, тоже были вполне хороши для их простоты.

— Дай угадаю, Мира обменяла своё колдовство в обмен на способность готовить, — прочавкал Слава, собирая куском хлеба растёкшийся по тарелке желток.

— У неё всегда были золотые руки, — не скрывая гордости, ответил ему Миша.

Откинувшись на спинку дивана, Макс, как смог вытянул ноги. Он чувствовал бодрость, сытость и приятное послевкусие, в голове было чисто и ясно. Рада и Кот собирали постели, Миша отправился мыть посуду. Под его ногами сновала кикимора.

— Она тебе не мешает? — поинтересовался Макс, и Миша, выключив воду, недоумённо осведомился:

— Кто?

— Кикимора.

Бессмертный опустил взгляд, как будто только сейчас заметив вьющуюся вокруг него нечисть.

— Да нет, не мешает, — удивлённо ответил охотник, а прибежавшая на слово «кикимора» Рада полезла с вопросами:

— Ночка что-то сделала не так?

Кикимора прижалась к её ноге, и Рада опустилась на корточки.

— Она хочет помочь, — сообщила Беляева, — но не знает, чем, потому что она грязная.

— Если хочет помочь, пусть не мешает, — посоветовал Макс, но Миша вновь повторил:

— Она не мешает.

Второй раз Ночка дала о себе знать, когда они собрались в задней части автодома, чтобы обсудить, что делать дальше.

— Нужно найти Раде место, — напомнил Макс.

— Я знаю много поселений, — серьёзно заверил Бессмертный. — Какого рода место мы ищем?

Как оказалось несколько минут спустя, поиски грозили затянуться. Ситуация оказалась куда хуже, чем Макс мог представить: Рада понятия не имела, чего, кроме возможности оставить себе кикимору, она хочет от нового дома.

— Чем бы ты хотела заниматься? — несколько растерянно спрашивал старшую дочь Беляевых Миша.

— Не знаю.

— Что тебе нравится делать?

— Э-э-э…

— Что ты вообще умеешь?

— Ну, если честно, ничего…

— А в школе что нравилось?

— Мне вообще школа не нравилась.

Именно тогда в повисшей неловкой тишине кикимора и оказалась между ними. Рада вгляделась в нечисть и вдруг заявила:

— Ночка благодарит за то, что ей позволили войти в дом хороших людей.

— Во, я тоже! — обрадовался Кот, и Беляева поспешила поддакнуть.

Макс обернулся к Мише. Друг выглядел растерянным, он смущённо улыбался и как-то странно двигал плечами, как будто пытаясь развести их и сжать одновременно.

— Как ты понимаешь, что говорит нечисть? — Вопрос пришёл в голову внезапно и Макс удивился, почему не задал его раньше.

— Как? — Рада беспомощно покосилась на Ночку. — Ну…

— Ты слышишь голос в голове?

— Нет, голос не слышу. — Беляева решительно затрясла головой. — Я просто не знаю, как сказать. Это, ну… У меня просто появляется в голове знание, вот.

У неё в голове просто появляется знание. Макс замер, старательно обрабатывая услышанное, запрещая себе поверить, что одна из основных зацепок в его поисках всё это время могла быть так близко.

— Как во время Разлома?

Тонкая рука с длинными пальцами, вытянутая вперёд шея, лицо, скрытое за длинными грязными спутанными волосами. Тихий, лишённый эмоций голос, озвучивший мысли Макса раньше него самого. Чтец почти отшатнулся, почти заподозрив, что в автодом Миши проникла ещё какая-то нечисть. Почти.

— Не знаю… — Рада подняла глаза к потолку и нахмурила лоб. — Я не помню.

Иногда Макс думал, что тоже хотел бы не помнить, но он помнил так, как будто бы всё случилось вчера. Как потемнело перед глазами, земля содрогнулась и он упал на колени, расцарапав ладони об асфальт. Ещё мгновение он чувствовал боль, но потом она исчезла, а вместе с ней — ощущение собственного тела. Ощущение мира вокруг.

Макс не слышал голоса: ему никто ничего не говорил, но, если бы у знания был цвет, у этого был бы зелёный. Его было проще представить картинами, чем словами.

Мир разорвался пополам, будто гидра. Одну половину пустили через мясорубку, выпив все соки и теперь она, изуродованная, была обречена на долгое мучительное восстановление, которое вполне могло оказаться безуспешным. Реальность осталась такой же, какой была на момент Разлома, только все не отмеченные магией люди исчезли, все носители энергии вышли из строя, выпитые до дна, а барьеры, стоявшие между нечистью и живыми, начали расходиться по швам.

Вторая половина старого мира восстановилась почти мгновенно, быстрее, чем неотмеченные магией люди поняли, что чего-то лишились. На месте сгинувшей части реальности выросла новая, и теперь в ней никогда не было колдовства, не случалось Призыва, никто не умирал и не исчезала треть человечества. Одну из ран временной заплаткой закрыли пустые тела людей, души которых забрали Разлом или смерть. Их судьба была очень проста — прожить серую жизнь и тихо умереть, ничем не запомнившись и ничего не достигнув, а когда умрёт последний из них, рассосётся последний шрам — след того, что когда-то многое из сказок было реальным.

Две картины, в которых смешалось прошлое, настоящее и будущее, сбивали с толку, лишали чувства реальности, сводили с ума. Казалось, что голова сейчас разорвётся, и, придя в себя, Макс обнаружил, что стоит на коленях и кричит то ли от боли, то ли от ужаса и отчаяния, а в висках в ритме ускорившегося пульса гремят то ли созданные им, то ли внушённые кем-то другим слова: «Призыв нарушил баланс. Нарушение баланса нарушает целостность бытия».

Макс не понимал, откуда в его голове взялось это знание. Этого не понимал никто, хотя, как оказалось, в момент Разлома оно пришло ко всем, включая вампиров. Как это произошло? Правдивы ли внушённые им картины? Как теперь жить дальше? Ответ на первый вопрос так и не нашёлся, на второй нашёлся частично: в их части реальности всё было именно так. А жить дальше оказалось возможным, и даже неплохо жить, с каждым годом всё лучше. Люди приспосабливались, и теперь Макс не мог избавиться от ощущения, что в самом деле видит восстанавливающееся равновесие.

Колдуны и не отмеченные магией люди сосуществовали в балансе только за счёт немногочисленности и слабости первых. Вампиры в этот миропорядок не вписывались: они и не вписались. Они казались — нет, были — непобедимыми. Но после Разлома, когда колдуны обнаружили свои силы резко возросшими, расклад изменился. От года к году жизнь становилась всё стабильней и тише, и Макс медленно наблюдал, как человечество в ускоренном режиме снова проходит все этапы становления цивилизации. Просто теперь в цивилизацию вписалось много нового: вампиры, нечисть, новые возможности колдовства, пробудившиеся в некоторых колдунах способности шептунов, целителей, повязанных с нечистью и прочих таких вот… Чтецов.

Чему он посвятит свою новую жизнь Макс понял сразу же, когда впервые увидел смысл в причудливых переплетениях линий колдовской печати. Он прочитает Разлом: узнает его природу, найдёт источник пришедшего тогда знания, проверит, правдива ли та его часть, которая касалась другой стороны. Максу тогда было семь, он остался один, и всё вокруг менялось и рушилось слишком быстро. Эта несбыточная цель стала его надёжной опорой, и оставалась ей до сих пор. Хотя на деле, конечно же, всё оказалось куда сложнее, чем казалось сначала. Чем дальше копал Макс, тем больше странностей и несостыковок он находил. Картинка никак не желала сходиться, нити тянулись разные стороны, и Чтец мог только гадать, куда они ведут. И ему это нравилось.