Чтение онлайн

Понятно, сначала подумали на вампиров, только вот укусов на теле не было, ни одного. Эти Кровавые Короны всякие, конечно, пытки любят, но вот чтобы вампир побрезговал живой кровью кого-то, кого он уже схватил и может пытать? Почему ранили, но не пили кровь?

Тогда решили, что это не вампир был, а упырь. Упыри, конечно, скорее мясо бы вырывали, но вдруг этот какой-то совсем сгнивший был? И вот, значит, думаем мы, что делать, если у нас тут рядом упырь завёлся, а тут как раз к нам охотник на вампиров заезжает, молодой такой парень с разукрашенным лицом. Хотел еды попросить, газ свой вампирский взамен предлагал. А Дмитрич ему и говорит, мол, разберись, что Женю убило, и мы тебе и еды дадим, и бумаги, и если из снаряжения чего будет нужно.

Так вот он посмотрел. Долго смотрел, голову чесал, а потом и говорит: не упырь это был. Там и раны другие были бы, и незаметно упырь бы не подобрался, и жертв своих они убивают сразу и жрать начинают прямо на месте, никуда не утаскивают и, тем более, не возвращают потом. А мы его, значит, спрашиваем, кто же тогда?

Бабуля замолчала. Она внимательно всматривалась в лицо внучки, и Рада, вжав голову в плечи, молча молилась, чтобы дело оказалось не в кикиморах.

Не дождавшись ответа, старшая из Беляевых покачала головой.

— Лихо Одноглазое это было, вот, что он сказал. Мы тогда и не знали, что кто-то из нечисти может ранить тело, если не знает имя, а оказалось, что Лихо может и украсть, и пытать, и мучить, пока жертва имя не выдаст. А уж с именем… — Бабуля тяжело вздохнула. — А с именем чего нечисть только не может. Лихо вот, как оказалось, будут мучать и тело, и душу, пока человек не умрёт. Вот что, видимо, с Женей-то и случилось.

А охотник тот ничем толком помочь и не смог. Говорит, с вампиром бы справился, и с упырём тоже, а вот с нечистью… «Вам, — говорит, — нужен человек, который в них разбирается». Только где найти такого человека, он тоже не знал.

Так всё и осталось, Дмитрич потом долго не хотел никого из поселения выпускать, а ещё думал, говорить ли Дениске. Решил сказать. Правильно, я считаю, решил. А вот как ты решила, что после этого он с радостью согласится выпустить за стены девчонку, таскающую внутрь нечисть, я не представляю.

Бабуля замолчала, и в комнате стало тихо. Казалось, даже Катя затаила дыхание у себя под столом, и только стрелки резных настенных часов безжалостно продолжали тикать.

— Я не знала.

Денис никогда не говорил с ней об этом, ни до истории с кикиморой, не после. Его резко закончившееся свободное время стало понятно, и Рада поморщилась, чувствуя болезненное покалывание где-то в груди.

— Не знала? — Бабуля хмыкнула.

— Он мне не говорил.

— А я говорила.

— Что? — Рада оторопела. Она не помнила такого разговора, совершенно не помнила.

— Подробности я не вдавалась, но что мать Денискину убила нечисть, ты знала. Что, забыла?

Девушка отрешённо покачала головой.

— Напрочь.

Бабуля кивнула, как будто бы что-то поняв.

— Говоришь, тебя опять звало в лес?

Однажды Рада уже рассказывала ей про похожее чувство. Кажется, тогда она уговаривала бабулю как-нибудь повлиять на Дмитрича, убедить его снять запрет, но ничего не добилась.

— Да-а, — осторожно протянула девушка. — Но сейчас уже не зовёт, всё прошло.

— Но это не первый раз.

— Ну… — Рада замялась, но хитрить было уже поздно. — Да. Но оно не так часто, и обычно совсем не сильно, знаешь, вот как есть хочется, а мне так хочется выйти в лес. А такое, чтобы прямо звало, совсем редко.

— И давно оно у тебя началось?

— Ну… Не знаю. Наверное, давно. Просто до того, как мне запретили выходить, я и не замечала даже.

Бабуля нахмурилась. Она о чём-то сосредоточенно думала, и крошка Катёнок, почуяв неладное, подползла к Раде и прижалась к её ноге. Потрепав младшую-младшую сестру по голове, Рада ждала, что скажет бабуля.

Бабуля тяжело вздохнула и махнула на внучек рукой.

— Ты называла той кикиморе своё имя?

В её голосе звучала усталость, совсем как после ночи упорной работы над чьей-нибудь новой книгой.

— Э-э… — Рада совсем смутилась. — Не помню.

Едва ли хоть кто-нибудь мог забыть, что нечисти нельзя называть имена — ни свои, ни чужие. Рада помнила об этом всегда, когда встречалась с этими существам, но почему-то в случае с кикиморой уверенности не было.

— Ты думаешь, я назвала своё имя кикиморе, и поэтому всё так?

Бабуля отрицательно покачала головой и снова вздохнула.

— Я не один раз слышала о людях, которые связаны с нечистью как-то особо. Слышала разное: от сказок про некую Ягу, которая живёт на границе нашего мира и мира нечисти, до рассказов тех людей, которые помогали нам ставить стену. Не знаю, где правда и есть ли она вообще, но, если ты из таких, тебя следует выпустить и впускать обратно только с большой осторожностью. А если все твои беды, непутёвая ты моя, от того, что ты отдала нечисти своё имя, тебя, наоборот, надо запереть здесь и никуда не пускать. — Бабуля внимательно смотрела на старшую внучку. — Что скажешь на это?

Рада насупилась.

— Ничего не скажу, мне так не нравится. Хочу жить тут, иногда выходить в лес и быть нормальной колдуньей.

— Колдуней! — тявкнула оживившаяся Катя.

Однажды Димка оставил вырезанную на деревянной пластине печать обогрева на столе, и та попала Катёнку в лапы. Чудо, что Лена заметила и сумела потушить огонь вовремя. Никто не пострадал, диван со временем нашли новый, а обгорелое пятно на стене заклеили, благо чего-чего, а бумаги в их поселении было с избытком. Та же печать не срабатывала в руках Рады, как бы ей того ни хотелось.

— Как ты думаешь, ба, что мне делать?

Советы бабули часто помогали Раде выпутаться из передряг, с которыми она не справлялась сама — вспомнить только все эти угрозы Дмитрича. Девушка с надеждой смотрела на старшую из Беляевых и та, смягчённая этим взглядом, не выдержала и, пряча улыбку, погрозила внучке пальцем. Впрочем, стоило ей начать говорить, улыбка растаяла, а в глазах появилась грусть.

— Дождаться Максимку и спросить его. Может, он чего знает, а если не знает, может узнать. Он у нас любит знать всякое.

В очередной раз погладив Катёнка, девушка положила руку на острое колено пожилой колдуньи.

— Он вернётся, — тихо пообещала она. — Обязательно.

— А, — бабуля махнула рукой, — балбес. Конечно вернётся, может, на этот раз даже не один.

А может, один. О том, что у Макса были напарники, Беляевы знали, но Макс редко о них говорил и ещё реже приводил в дом. По обрывкам его слов удавалось понять, что надолго никто из них не задерживался.

— Я тут подумала, ба, — осторожно начала Рада и осеклась, когда тёплые руки Катёнка отпустили её ногу. Малышка почувствовала очередной серьёзный разговор и поспешила спрятаться под стол. — В общем, я тут подумала… Когда Макс вернётся, — она особенно выделила голосом слово «когда», — может быть, я попрошу его взять меня с собой? Тогда мы могли бы разобраться, что со мной не так. Может, поездили бы вместе, я бы посмотрела разные места…