Чтение онлайн

Еще мгновение, одно крохотное мгновение, в течение которого Кара надеялась на чудо. Но его не произошло. Штефан вошел в нее медленно, раздвигая стенки, изведывая новое и незнакомое, но резко, с упорством и настойчивостью проникая внутрь, несмотря на сопротивление ее плоти этому варварскому проникновению. Грубая боль пронзила тело Кары. Глаза защипало, а с губ сорвался крик. Девушка до крови закусила губу, ощущая на языке привкус крови и слез. Штефан начал двигаться быстрее, яростно ломая ее сопротивление с каждым толчком. Узкая, тесная, такая, мать ее желанная, что сводила его с ума! Головокружение маячило перед глазами, но он продолжал по инерции двигаться в ней, силясь не закричать от накрывавшего с головой оргазма.

Тяжело дыша, прижался к Каролле, вжимая ее тело в стену. Девушка стояла совсем неподвижно, будто замерла навсегда. Он коснулся ее волос рукой и отвел те с плеч, обнажая шею. Она вздрогнула от его прикосновения, дернулась, будто обожглась, и он взбесился.

– Терпи, деточка, - рыкнул он, резко выходя из нее и поворачивая к себе лицом.
– Тебе тут никто не обещал сладкую жизнь!

Она промолчала, не сказала ни слова. А вот глаза кричали. Они били его кнутами. Они ругались и рычали. Они его не прощали. А он сделал вид, что ему плевать.

Застегнув джинсы, Штефан стремительно покинул комнату своей рабыни, не увидев как та, почти сразу после его ухода, скатилась вниз по стене и зарыдала.

Он сделал то, что должен был сделать. Он показал ей ее место. Ее истинное место! Место рабыни. Безвольной, бесправной, забавной игрушки, которую можно использовать по своему усмотрению. Вот он и использовал. И получал от этого наслаждение. Всё так, как и должно быть. Каждому - свое.

Только почему же тогда он не ощущал ни капли удовлетворения?

Я ненавидела его. Сейчас, в этот самый миг, я его люто ненавидела. Болело тело, болела душа, болело всё внутри меня, будто искромсали ножами и бросили на съедение волкам. И самое страшное, я тоже была виновата в собственной боли, а не только тиран, который сделал это со мной. И это было действительно больно!

Я ненавидела себя. Да, именно так, сейчас, в этот момент, я ненавидела себя сильнее, чем его. За то, что поверила, предала саму себя, допустив мысль о том, что этот монстр может оказаться… нормальным. Нет, не может! Негодяй он и есть негодяй, его не исправит ничто. То, что въелось под кожу, проникнув в кровь, с рождения, не исправят годы и лживые уверения в не возможном. Все слухи, что ходили о нем, и которым я не желала верить, оказались правдой. Одна я осталась обманутой. Идиотка! Глупая, глупая Каролла! Как ты могла так ошибиться? Стена, воздвигнутая мною перед ним, чтобы себя обезопасить от посягательств, была уверенно снесена лишь для того, чтобы сейчас, выявив его истинную сущность, быть воздвигнутой вновь. И чтобы лишний раз доказать мне, что я его совсем не знаю. Монстр, демон, дьявол. Даже хуже.

Оставшись в комнате одна и чувствуя, что по ногам стекает его семя, смешанное с моей кровью, я даже не могла рыдать. Удивительно, правда? Но слезы так и не коснулись глаз. Была лишь боль, жгучая, острая, изысканная боль, нанесенная Князем в отместку за что-то. Самым странным и смешным было то, что я не знала, чем заслужила подобное отношение к себе. Что я сделала не так? Чем разозлила его? Или, может, он сделал прост так, потому что ему захотелось поизмываться надо мной? Вновь проверить на прочность? Что ж, теперь он, очевидно, остался доволен результатами.

Кое-как поднявшись на ноги, я двинулась к кровати. Боль отдавалась в теле при каждом движении, но я, стиснув зубы, терпела. Взгляд упал н веревку, которую мне дала Лейла, чтобы перевязать тюки с одеждой и отдать их нищим, когда те придут попрошайничать. Я осторожно присела на краешек кровати и поправила на себе одежду. Свела ноги, чтобы не видеть пятен крови и свидетельства его удовольствия. Подонок!

Может, повеситься? мелькнула в голове сумасшедшая мысль при повторном взгляде на веревку. Может, тогда он успокоится? Но смерть была слишком легким решением проблемы. Я не доставлю ему подобного наслаждения! Хотел меня сломать, подавить, унизить, показать, что я слабее? Сегодня лишний раз доказал, что я рабыня? Так я об этом никогда не забывала! Каждый гребаный день, когда просыпалась в своей коморке и, оглядываясь по сторонам, вспоминала, где нахожусь, я знала, кем являюсь теперь. Не мирилась с этой мыслью ни на минуту, но прекрасно осознавала, что происходит. Напоминать мне об этом... таким образом не стоило. Хотя, Князь, кажется, думал иначе. Вот и показал, что к чему.

Ненавижу его! Ненавижу! Но больше, чем его, я ненавижу себя. Как я могла хоть на секунду подумать, что он лучше и... благороднее, чем кажется? Как я допустила до себя эту мысль? Как... доверилась?..

Я все же едва слышно заплакала, сжимая пальцами покрывало. Приподнявшись, попыталась лечь, но боль напомнила о себе в тот же миг. Я, скрипнув зубами, резко откинулась на подушки. Хотелось смыть с себя всё, что произошло, стать чистой и не раненной, такой, как была часом раньше. Но реальность больно била в лицо, напоминая о том, чему не дано будет случиться. Никогда.

Я убегу, решительно забилась в сознание глубокая, мучительная мысль. Убегу от него! Он сказал, что не отпустит, что найдет и отправит в колонию, если я ослушаюсь… Что ж, всё лучше, чем находиться здесь. С ним. С демоном и чудовищем! Лучше смерть. Да, лучше так, чем быть здесь.

Отвернувшись к стене лицом, я закрыла глаза и обхватила себя руками, будто меня бил озноб. Почему-то вдруг стало холодно и пусто. Одиноко и темно. Сердце глухо и сильно стучало в груди, а вот дыхание едва можно было различить. Я сжалась на кровати комочком и не пошевелилась, даже когда Лейла пришла за мной. Она тихо позвала меня, но я не ответила, продолжая вздрагивать. Она оставила меня в покое.

Я убегу. Я решила, убегу. Он сказал, что не смогу? Смогу, господин Кэйвано! Смогу, вот увидишь. Ты же растоптал мои иллюзии, значит, и я смогу удивить тебя. Убегу! Я не позволю тебе больше… не позволю тебе… Никогда!.. Слышишь, не позволю!..

Слезы коснулись глаз и прикусила губу, чувствуя на языке привкус крови.

Завтра. Завтра я стану свободной от него. Потерпеть, совсем немного потерпеть. Я смогу, выдержу. Чего только не выдержит человек, перед которым маячит хотя бы отблеск надежды на светлое будущее?

С мыслью о ненависти и побеге я заснула.

А на следующий день, к удивлению Кароллы, в Багровом мысе появился гость. Она видела его всего несколько раз, он приезжал в замок к Штефану, а так же присутствовал на Совете в числе важных персон. Его звали Димитрий Мартэ. Аристократ, дворянин, по всей видимости, друг Кэйвано, а так же личность, имеющая явный и ощутимый голос во Второй параллели. Это девушка поняла быстро, потому что еще во время Совета заметила, что он держался с Князьями, как с равными, открыто и статно. Она была поглощена своими планами, намерением поговорить с Кассандрой, но его выделила из толпы. Он ей даже понравился. Немного, совсем чуть-чуть. Ведь он тоже был одним из них, - тех, кто поработил других. Таким, как демон.

Когда он приехал, девушка была в саду, срезая розы в гостиную а, увидев подъехавшую к парадному входу машину, взглянула на прибывшего незаинтересованным, безразличным взглядом. Никто и ничто, никакое непредвиденное обстоятельство не должно было помешать ее побегу. А этот гость... странный он, осматривается, когда идет, немного прихрамывает на правую ногу, сцепив руки за спиной, головы не опускает, гордо вскинул подбородок. Высокий мужчина, не худощавый и не плотный. Темноволосый, с выразительным острым взглядом. На вид ему можно было дать лет пятьдесят.