Чтение онлайн

— Помню, но смутно.

— Продолжайте.

— Я могла услышать шум и пошла в подвал узнать, в чем дело.

— Даже зная, что это личное убежище Терри и он убил бы вас, зайди вы туда?

— Да. Наверно, я была сильно встревожена.

— Чем?

— Тем, что услышала.

— Но в подвале очень хорошая звукоизоляция, Люси, а когда прибыла полиция, дверь туда была закрыта.

— Тогда я не знаю. Я просто пытаюсь высказать предположение.

— Ну хорошо. Что вы могли обнаружить в подвале, если вы действительно спустились туда?

— Ту девушку. Я могла подойти, чтобы выяснить, не могу ли я ей помочь.

— А как вы объясните наличие желтых волокон у вас под ногтями?

— Каких волокон?

— От той самой синтетической веревки, которая была обмотана вокруг шеи Кимберли Майерс. Патологоанатом определил, что причиной смерти девушки стало удушение при затягивании веревочной петли на шее. Волокна были также обнаружены на горле Кимберли.

— Возможно, я пыталась освободить ее от этой веревки.

— Вы это помните?

— Нет, я всего лишь пробую представить, как это могло быть.

— Ну, дальше.

— А затем Терри, должно быть, обнаружил меня там, выгнал наверх и ударил.

— Почему он не убил вас в подвале?

— Не знаю. Он же был моим мужем. Он любил меня. Он просто не мог убить меня так, как…

— Как какую-нибудь девочку-подростка?

— Инспектор, — вмешалась в разговор Джулия Форд. — Ваши предположения насчет того, что делал и чего не делал мистер Пэйн, неуместны. Моя клиентка говорит, что она, возможно, заходила в подвал, чем удивила своего супруга — мы не обсуждаем сейчас, что он там делал, — и тем самым спровоцировала его. Это и служит объяснением установленных вами фактов. Вам недостаточно?

— Но вы сказали, что Терри убил бы вас, если бы вы зашли в подвал. Отчего же он этого не сделал? — не унимался Бэнкс.

— Не знаю. Может, он сначала хотел сделать что-то другое.

— Что, например?

— Понятия не имею.

— Убить Кимберли?

Люси пожала плечами.

— А разве она не была уже мертва?

— Не знаю.

— Или избавиться от тела?

— Может быть. Не знаю. Я была без сознания.

— Ой, Люси, хватит! Это же все чушь, — поморщился Бэнкс. — Следующее, в чем вы попытаетесь меня убедить, — что находились в сомнамбулическом состоянии… Вы признаете, что убили Кимберли Майерс? Вы спустились в подвал, увидели ее и задушили.

— Нет! Зачем?

— Из чувства ревности. Кимберли была для Терри более желанной, чем вы. Он хотел все время быть с ней рядом.

Люси стукнула кулаком по столу:

— Неправда! Это все ваши выдумки!

— Тогда скажите, по какой еще причине он держал ее там голой на матраце? Давал ей урок биологии? Это был урок именно по биологии, Люси. Он не один день насиловал ее, и вагинально, и анально. Заставлял делать минет. А затем он — или кто-то другой — задушил ее куском бельевой веревки.

Люси, склонив голову на руки, рыдала.

— Упоминание этих отвратительных подробностей действительно необходимо? — спросила Джулия Форд.

— А в чем дело? — вопросом на вопрос ответил Бэнкс. — Не любите правды?

— Это уж слишком — вот что я имела в виду.

— Слишком, вы считаете? — Бэнкс указал рукой на Люси. — Кровь Кимберли на рукаве ее халата. Желтые волокна бельевой веревки у нее под ногтями. Это она убила Кимберли Майерс.

— Все это косвенные улики, — подняла брови Джулия Форд. — Люси уже объяснила, как это могло произойти. Она ничего не помнит, и это не ее вина. Бедная женщина была ранена…

— Предположим, я вам верю, но возможно и другое: она дьявольски ловкая актриса, — ответил Бэнкс.

— Инспектор!

Бэнкс снова повернулся к Люси:

— Кто эти другие девушки, Люси?

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— В саду на заднем дворе мы обнаружили еще два трупа, вернее, скелеты, которые еще не идентифицировали. Значит, всего обнаружено шесть тел, включая Кимберли. В нашем списке пропавших — пять человек, и пока мы еще не нашли всех из этого списка. Об этих двух трупах нам ничего не известно. Кто они?

— Понятия не имею.

— Вы когда-нибудь ездили с мужем на машине и подвозили девочек-подростков?

Перемена темы, казалось, повергла Люси в шок и лишила ее дара речи, но вскоре к ней вернулись и голос, и прежнее спокойствие.

— Нет, не ездила.

— И вам ничего не известно о пропавших девушках?

— Нет. Только то, что я прочла в газетах. Я уже говорила вам, что не ходила в подвал, а Терри ничего мне не рассказывал. Так откуда же мне знать?

— Действительно, откуда? — Бэнкс поскреб пальцем едва заметный шрам возле правого глаза. — Меня больше интересует другое: как вы могли об этом не знать? Мужчина, с которым вы живете, похищает и привозит домой одну за другой шесть молодых девушек — это те, о которых нам на данный момент известно, — держит их в подвале… бог знает сколько времени, насилует и мучает, а затем закапывает тела либо в саду, либо в подвале. И все это время вы живете в этом доме, только этажом, ну, допустим, двумя выше, и ничего не знаете, и ваш нос никакой запах не тревожит? Вы что, Люси, полагаете, что я только вчера на свет появился? Вы не могли этого не знать.

— Я уже говорила вам, что никогда не спускалась в подвал.

— И не замечали, что супруг пропадал среди ночи?

— Нет. Я сплю очень крепко. Думаю, Терри подсыпал мне снотворное в какао. Вот поэтому я ничего и не замечала.

— Мы не нашли никакого снотворного в доме, Люси.

— Могло закончиться, поэтому я проснулась в понедельник рано утром, и мне показалось, что-то происходит. Или Терри забыл подсыпать.

— Кому-нибудь из вас выписывали рецепт на снотворное?

— Мне нет. Насчет Терри не знаю. Может, он покупал у торговцев наркотиками?

Бэнкс сделал в блокноте запись: «Выяснить вопрос со снотворным».

— А почему вы думаете, что он мог в тот вечер забыть об осторожности? Почему именно в ту ночь вы пошли в подвал? — спросил он. — Это как-то связано с Кимберли? Потому, что она находилась слишком близко от своего дома, от этого вам было не по себе? Терри должен был понимать, что, похищая Кимберли, он сильно рискует, вы согласны? Он был одержим ею, Люси? Так? Может, другие жертвы были просто вынужденной заменой, до того момента когда он, не в силах сдерживать себя, похитил ту, которую действительно желал? Какие чувства это вызывало у вас, Люси? То, что Терри предпочел Кимберли, что она была для него более желанной, чем жизнь и свобода?