Чтение онлайн

— А, ладно, — девушка нервно засмеялась и махнула рукой. — Я на самом деле ничего не смыслю в военных делах, но зато я точно знаю, почему эту войну выиграл Элар. Победить должны были вы… как я и говорила тогда, весной. И победили бы, не призови Йеланд Изгоя.

— Кого?! — простонал Валтор, не зная гневаться или хохотать.

Ну почему с ней вечно так? Стоит ему начать относиться к этой девушке лучше, как она обязательно выкидывает что-нибудь в этом роде.

— Вы, разумеется, мне не поверите, — Лотэсса насмешливо прищурилась. — Ирония в том, что, желая получить от меня так называемые сведения, вы не воспользуетесь единственным ценным знанием, которое мне известно, не примете его в расчет и не используете при планировании будущей компании. В любом случае, больше мне нечего вам сообщить.

— Понятно, — король вздохнул. — Что ж, похоже, мы впрямь зря все это затеяли. — Я приглашу пажа, он проводит вас. Спасибо, что уделили нам время, энья Лотэсса.

— Все мое время в вашем распоряжении, — серьезно ответила девушка. — Все, что осталось.

— Очень любезно с вашей стороны, однако, я постараюсь не злоупотреблять подобной щедростью.

— Как вам будет угодно, — она пожала плечами и отвернулась.

Этот обмен пустыми любезностями лишь усилил досаду. Валтор с трудом дождался, пока Лотэсса покинет его кабинет, оставив их с Элвиром вдвоем.

— Ну вот, теперь я почти не сомневаюсь в ее честности, зато вновь сомневаюсь в ее здравом уме. А ты что думаешь? — обратился он к другу.

— Я бы не судил столь категорично, — задумчиво отозвался тот. — В конце концов, юной девушке вовсе не обязательно быть безумной, чтоб верить во всякие страсти, вроде светлых богинь или Изгоя. Вспомни хотя бы своего отца с его неизменным проклятием Ильдов. Его-то ты не считал сумасшедшим.

И ведь не поспоришь. Пристрастие к пресловутому проклятию и прочей мистике, представлялось молодому королю причудой родителя, но никак не свидетельством безумия.

— А ведь ты, пожалуй, прав. Скорее всего в этой прелестной головке романтические бредни о Странниках уживаются с довольно разумными суждениями.

В любом случае такое объяснение более-менее устраивало короля, избавляя от необходимости ломать голову над странностями Лотэссы Линсар.

— Знаешь, — Элвир все еще пребывая в задумчивости, опустился в королевское кресло, — рискуя пополнить ряды безумцев, я бы посоветовал не отмахиваться от слов девчонки Линсар.

— Теперь и ты уверовал во вмешательство Изгоя? — усмехнулся Валтор.

— Насчет Изгоя это вряд ли, но почему бы не предположить, что Ильд заручился помощью какого-нибудь колдуна.

— Ты веришь в магию?

— Скажем так, я верю в то, что в мире есть люди, которые ее практикуют. Это, вроде, ни для кого не секрет. Так почему бы ни допустить мысль, что в редких случаях с помощью магии можно достигнуть цели?

— Ты не первый, кто пытается объяснить наши неудачи подобным образом. Признаюсь, я и сам порой испытываю искушение списать все на действие загранных сил и перестать ломать голову в поисках истинных причин. Но это было бы слишком просто. Хотя даже прими я такое предположение за правду, чем бы это помогло? Что ты предлагаешь? Начать обивать пороги храма жриц Маритэ или завести при дворе мага? Нет уж, спасибо! С меня хватило и одной пророчицы.

Оливен дергался, злился и орал на слуг. Почему этим остолопам именно сегодня приспичило принести остывшую воду для бритья, уложить волосы совсем не так, как было велено и подать не ту рубашку. Он ведь кажется ясно дал понять, что ему предстоит встреча с отцом. Какими же надо быть кретинами, чтоб за годы службы не усвоить того, что король не выносит гладко выбритого лица, завитых локонов и кружев на мужской одежде. Оливен уже не раз выслушивал, что украшать себя надлежит девице, а не рыцарю. Поначалу он пытался спорить, но потом понял, что проще уступить и выглядеть мужланом, чем выслушивать нудные проповеди или крики родителя. Хорошо хоть Айшел вызывает старшего сына достаточно редко, а не попадаться королю на глаза во дворце Оливен научился еще в детстве.

Когда-то он очень страдал от пренебрежения, которое выказывал ему отец. Айшел или ругал сына, или просто не замечал его. Ни одного доброго слова за много лет, ни одной скупой похвалы. И ладно бы, король относился так ко всем детям. Но нет, отцовской теплоты, одобрения и заботы, выпавшей на долю Кайлира с лихвой хватило бы обоим сыновьям, однако, старик предпочел все приберечь для младшенького. Да и девчонок он обожал, хотя обе — дуры невыносимые, да и страшненькие к тому же. Повезло сестрицам, что на свете есть их кузины — сантэрские принцессы. Иначе досталось бы Райсенн и Амелине слава самых уродливых принцесс Доэйи.

А ладно, Изгой с ними со всеми! Оливен давно привык к роли нелюбимого сына, оставив позади детский гнев, обиду и слезы в подушки. Он не позволит отцовской несправедливости и дальше ранить душу. Ведь он давно стал мужчиной, что бы там ни думал на эту тему Айшел. Мужчиной, которому рано или поздно суждено сесть на трон. Отец стар, не долго ему самодурствовать. А ежели король решит задержаться на этом свете дольше положенного, то все равно отправится за Грань не позже, чем Оливену стукнет тридцать. А до этого срока можно и потерпеть. Хотя десять лет, отделяющие наследника от короны, сейчас кажутся вечностью. И все эти годы придется изображать покорного сына, хотя роль эта давно поперек горла.

Вот и сейчас, оглядывая себя в зеркало, Оливен скорчил недовольную мину. Ему единственному из всей королевской семьи досталась красота, но для Айшела внешность сына — вечный предмет насмешек. И, конечно же, дело в тайной зависти старого некрасивого мужчины к молодому и привлекательному, а вовсе не в недостатке мужественности. Ведь настоящее мужество состоит в умении признать, что есть люди умнее, красивее, лучше тебя. Увы, королю Имтории это качество не присуще. Оливен вздохнул, провел рукой по уныло свисающим вдоль лица прядям светлых волос, с отвращением взглянул на рубашку со строгим воротом и практически без манжет. Какое уродство!

На этот раз отец назначил встречу не у себя в покоях, а в зале тайных совещаний. Значит, что-то серьезное. Хорошо хоть в зал Совета не вызвал. Неприятным сюрпризом оказалось присутствие Кайлира и сестер. На девчонок Оливену плевать, а вот младший брат бесил его одним лишь своим видом. Это вечное показное смирение, а в во взгляде — презрение и ехидство. Даже не верится, что этот гаденыш — его брат. Зато неудивительно, что отец любит мелкого подлизу больше, чем старшего сына. Мать тоже была здесь. Одним словом, все семейство в сборе.

— А вот и вы, ваше высочество, — даже не ясно, чего в голосе отца больше — укора или насмешки. — Спасибо, что не заставили нас ждать до ночи.

Опять нелепые придирки. Он задержался не больше чем на полчаса, и то по сути по отцовской вине. Изуродовать себя в соответствии с королевскими пожеланиями — не такое уж простое и быстрое дело.

— Прошу меня простить, отец, — Оливен склонил голову в показном смирении, но весь вид его говорил, что извинения — лишь формальность, уступка самодурству предка.