Чтение онлайн

– Ты это, – теперь уже не так уверенно продолжал неудачливый грабитель, – за проход карманы выворачивай. А не то, – он немного запнулся, – шутить не буду, в общем.

– Ладно, – сказал Сурнай, – только не кипятись. Ты ведь с заточкой, я тебя боюсь. Сейчас все достану, только сам возьми, на землю же я деньги не кину.

Откровенного стеба горе-бандит не понял, а при упоминании купюр оживился, расправил плечи и вернул себе потраченную было уверенность. Он неспешно подошел к Сурнаю, все время держа свой ножичек так, чтобы его было видно. То, что Сурнай стоит полубоком и поднял руки почему-то к нагрудным карманам, грабитель понял чересчур поздно. Вряд ли он уловил момент удара.

Сурнай резко выкинул правую руку, вкручивая бедро в мощный боковой. Голова коренастого нападающего дернулась влево. В этот же момент заряженной левой ногой лейтенант выбил оружие из руки противника и попытался ударить левой в голову. Попал кулаком точно в лоб. В глазах брызнули искры от внезапной боли. Тут планка холодного расчета вдруг упала, и Сурнай накинулся на врага. Методично работая обеими руками по голове и корпусу, он быстро опрокинул его на асфальт. На секунду боец задержался перевести дух, как в голове толкнулась неожиданная мысль: «Здесь нет судей. Нет свистка. Его жизнь в моих руках». Ошарашенный этим пониманием, Сурнай застыл над скулящим грабителем, пытающимся отползти от бешеного военного. «Сейчас я его превращу в отбивную, а он окажется благонадежным партийным деятелем. Меня же найдут». Все это промелькнуло в голове протрезвевшего Сурная моментально, и он отступил. Сам не понял, что именно заставило его оставить противника в покое, осознание своего физического превосходства или банальное опасение быть обвиненным, но он отступил. Пнул ногой оружие незадачливого грабителя. «Это же шило. Ну и цирк». И поспешил скрыться из злополучного прохода под жалостливый скулеж и плаксивые проклятья.

Для пущей верности Сурнай сделал пару кругов около места, к которому пришел. Несколько раз резко замирал и оглядывался. Всматривался в темные окна, пытаясь различить хотя бы подобие человеческого силуэта. Вдалеке мелькали люди, похожие на тени. «Наш мир похож на театр теней, в котором финал пьесы еще не дописан», – всплыла в памяти Сурная фраза сослуживца. Тот вечно что-то писал в блокноте и частенько выдавал такие вот странные фразы. В них был спрятан особый смысл, который не всегда был доступен услышавшему ее человеку. Какая бы философия не скрывалась за этими словами, люди в этом городке с каждым визитом и правда все больше стали напоминать Сурнаю бесплотные тени. Они жались к своим норам, стараясь не выделяться, если были поодиночке. А в массе превращались в одно большое мутное пятно из серых и черных накидок, плащей и штормовых курток. Казалось, будто тени изучали новичка с «малой земли» своим взглядом отовсюду.

Но никто больше не следил за солдатом этим вечером.

Наконец, лейтенант Сурнай Козинский удостоверился в том, что по его душу более нет охотников, и постучал в неприметную дверцу условным стуком. Не зная заранее ее местоположения, можно было несколько раз пройти мимо, не заметив, особенно вечером. Никаких выступов, скоб и ручки не имелось. Спустя минуту дверь приоткрылась, пропуская лейтенанта внутрь, и снова слилась с окружающим пейзажем. Внутри стояла мягкая полутьма. От фиолетовых ламп исходил приглушенный свет, располагая к ненапряженной обстановке. Поэтому так резко выделялся верзила-охранник, своими габаритами напоминавший огромный шкаф. Он бесцеремонно прощупал мешковатую одежду вошедшего и молча кивнул в сторону уходящей в подвал лестницы. Сурнай скинул свой безразмерный капюшон и зашагал вниз по знакомому пути. Чем больше ступеней оставалось за его спиной, тем явственнее чувствовался сладкий синтетический запах фруктов. Приятные ароматы ласкали и обволакивали нежными теплыми потоками, призывая раствориться в них целиком, без всякого остатка. С каждым шагом очутиться у источника этих благовоний хотелось все больше. И Сурнай не пытался себя остановить. Один раз в месяц он мог перестать быть собой, перестать быть идеальным солдатом. Маленький бунт маленького человека.

Силар – легкий синтетический наркотик, не вызывающий зависимости или иных форм привыкания. Он не оказывает перманентных пагубных воздействий на человеческий организм. Представляет собой одноразовый ингалятор с газообразным веществом в маленьком баллончике. Впрыскивается в рот. Учащает сердцебиение и выработку эндорфинов.

Спустившись к еще одной двери, Сурнай вдавил кнопку звонка. Запищал механизм открывания, лейтенант хотел было дернуть ручку, но дверь распахнулась сама. Из нее вышел поджарый человек в возрасте с коротко стриженной головой и грубыми чертами лица. Мельком взглянув на Сурная, незнакомец вдруг остановился и с широко раскрытыми глазами уставился на лейтенанта. Однако тот уже прошел мимо, захлопнув за собой тяжелую дверь.

Внутри было душно от сладких запахов. От высокой влажности на губах оставался приторный сок.

– О-о, кажется, ко мне вновь пожаловал Ирбис, – букву «р» голос специально протянул подольше, – иди сюда, я рад тебя видеть, бритая голова, – говорящий сильно растягивал все слова, из-за чего его речь была очень долгой и мурлыкающей. Словно кот, он будто играл с тем, к кому обращался.

– Здравствуй, Затейник. Где ты? – Сурнай начал крутить головой. В помещении была почти полная тьма. Мягкая и дружелюбная, в противоположность ледяному мраку улиц.

– А вот и я, – последнюю букву он вновь сильно растянул и резко появился за спиной солдата, – дай-ка я тебя пощупаю, Ир-рбис, не поворачивайся, – с этими словами Затейник провел своей выбеленной ладонью по его голове.

– Представляешь, недавно пришел новенький и заявил, что мне, видимо, нравятся мужчины, – он продолжал водить рукой по голове и лицу Сурная, – от такой наглости я накачал его парой фирменных вкусняшек и бросил своим собачкам. Видел бы ты его гримасу. Эти минуты, когда его рвали на части, обратились в бесконечность. Я же не виноват, что не могу рассмотреть человека глазами? Не виноват ведь, Ирбис?

– Нет, Затейник, – Сурнай стоял прямо и смотрел перед собой, это он умел хорошо, если не лучше всех.

– Ты же понимаешь, что я знаю о тебе все? Вплоть до настоящего имени и места так называемой работы, – мурлыкнул ласковый голос.

– Да, Затейник, – мягкий игривый голос мог ненадолго ввести в заблуждение, но в нем был скрыт металл, подобно тому, как под полой шелкового халата в древности прятали клинок.

– Хорошо, – довольно протянул голос, принадлежащий, судя по всему, полноправному хозяину этого места.

Он убрал руку с головы Сурная и обошел его. На Затейнике был костюм шута, раскрашенный в дикие пестрые цвета, на голове несуразный колпак с золотыми бубенцами, похожий на разлапистый ядовитый куст. Мутные глаза его беспорядочно плавали в глубоких черных глазницах, не в силах уцепиться за что-либо взглядом. Лицо его было настолько бледно, что, казалось, он живет в этом подземном мирке многие годы. Кожа была тонкой, словно рисовая бумага. Тронь, и она разлетится в стороны белыми хлопьями. Затейник был несуразно высок и оттого очень сильно горбился, нависая над лейтенантом. Худоба делала его похожим на уличный фонарь. Еще он напоминал те скрюченные деревья в безжизненных жилых кварталах города. Возможно, что ростом он был даже немного повыше.

– Ты пришел опять за тем же, мой Ирбис? – когда Затейник говорил, то водил в такт размеренным словам головой из стороны в сторону, – или хочешь чего-нибудь нового? – из-за длинной шеи временами он становился похожим на змея.

– За тем же, боюсь, на остальное у меня не будет средств. Как и всегда.

– Да-да. Ты снова сетуешь на расценки, а что поделать, мы живем в Демиругии. Хорошо, хорошо. Лежак, силар, девушки. Помню. Все это будет, милый дружочек, иди за мной. Иди за мной и верь мне. Позволь стать твоим проводником во мраке, Ирбис.

В небольшой комнатке горел приглушенный свет, пахло силаром и ароматическими свечами. На подушках лежал переодевшийся Сурнай. По пушистому ковру были беспорядочно разбросаны пустые баллончики от силара. У изголовья солдата устроился, скрестив ноги, Затейник. Он что-то тихо, словно напевая сыну перед сном, говорил Сурнаю. Говорил и качал головой, отчего в комнатке стоял приятный тихий звон бубенцов с шутовского колпака. Вдруг занавески входа распахнулись, являя взору точеную женскую фигурку. Рука Затейника вложила в рот военного очередной ингалятор и вдавила спуск. Фруктовые пары устремились в легкие лейтенанта, расслабляя его и заставляя забыть. Забыть обо всем сразу. Лицо с невидящими глазами приблизилось к его уху и мягко зашептало.