Чтение онлайн

Наблюдательный пункт командира полка имел хороший обзор. Танки и мотопехота противника видны как на ладони. А вот своих войск, танков в засаде, артиллеристов, уже изготовившихся к стрельбе, не разглядишь. Гул приближавшегося боя между тем нарастал с каждой минутой. Экипажи наших танков заняли свои места. Они уже отчетливо слышали работу двигателей вражеских танков и скрежет их гусениц.

— Усилить наблюдение. Приготовиться к бою. Огонь открывать по моей команде! — дал команду всем трем экипажам капитан Старков.

Из-за рощи, где дорога делала крутой поворот, показались семь немецких автомашин. С НП мы отлично видели их. Очевидно, то был небольшой десант, предназначенный для блокировки и захвата переправы. Танк капитана Старкова молчал. Мы затаили дыхание. Автомобили, казалось, вот-вот проскочат то место, где стоит наш КВ...

Сначала я заметил только яркую вспышку разорвавшегося снаряда на головной машине. В стороны полетели щепки от кузова, каски, тела гитлеровцев. И лишь после этого донесся приглушенный удар. За первой вспыхнула последняя, потом средняя автомашины. Из остальных посыпались солдаты. Два автомобиля на полном ходу пошли на разворот. Длинная пулеметная очередь по моторной части — и вспыхнули сначала передний, за ним задний. Уцелевшие солдаты разбегались по полю, бросая оружие. Их настигали пулеметные очереди. Мы знали — это работа младшего политрука Петренко. Он — мастер стрельбы из танкового пулемета.

Прошло несколько минут, и все затихло. Майор Алабушев сказал, обращаясь ко мне и Погосову:

— Сейчас танк Старкова должен переместиться на основную позицию рядом с двумя Т-26.

Но танка не было видно. И тут мы поняли, в чем дело. По той же дороге из-за пригорка появились три фашистские боевые машины. Не отрываясь от окуляров биноклей, [118] мы напряженно ждали, что будет дальше. Ведь одни против трех!

И Старков схитрил. Он приказал одному из экипажей Т-26 открыть огонь по головной машине. Тотчас ударила пушка. Снаряд, чиркнув по броне, высек яркую искру и ушел в рикошет. Гитлеровцы сразу рассредоточились, непроизвольно подставив борта своих машин под удар КВ. Но комбату не изменила выдержка: ничем не обнаруживая себя, он приказал открыть огонь второму Т-26. Немецкие танкисты сосредоточили все внимание на этих двух машинах. Рванувшись вперед, они на полной скорости открыли стрельбу. В этот момент мы в увидели на броне головного немецкого танка всплеск огненных молний. Он словно споткнулся о преграду, дернулся и замер.

Но экипажи двух других гитлеровских машин, видимо, так ничего и не поняли. Набирая скорость и продолжая стрелять, они мчались вперед. Опомнились лишь тогда, когда первый танк вспыхнул свечою. Круто развернув машину, один из немецких танкистов, описывая на поле дугу, начал нащупывать того, кто стрелял по ним из засады. Но только тогда, когда и из второго танка от удара мощного снаряда КВ повалил черный дым, немцы по вспышке обнаружили место, где находился КВ Старкова.

Что было дальше, рассказал позднее сам комбат.

Он дал команду:

— Вперед, на вражеский танк!

Однако младший сержант Вистунов доложил:

— Разбит триплекс, ничего не вижу.

— Сменить прибор! — приказал Старков.

На устранение повреждения потребовалось две-три минуты. Лейтенант Мельник и сержант Латушкин зорко следили за танком врага, вели по нему огонь с места, не позволяя приблизиться к КВ.

Наконец ровно заработав, набрал обороты двигатель, и Старков повторил приказ:

— Вперед!

Тяжелая машина легко сорвалась с места, проскочила открытый участок местности и через поле подсолнухов подобралась к врагу. Лейтенант Мельник и на этот раз не промахнулся: вражеский танк загорелся невдалеке от своих собратьев.

— Теперь назад — к переправе! — передал по радио комбат. [119]

А у переправы бушевал огонь. Вражеская артиллерия густо накрыла разрывами своих снарядов ее защитников. Все три наших танка заняли позицию невдалеке от моста и стали выжидать: здесь их надежно прикрывали пушки артиллерийского противотанкового дивизиона.

Но вскоре майор Алабушев вынужден был поставить отважным танкистам другую задачу. Вверх по течению Горыни, в полукилометре от моста, выходил с боем мотострелковый батальон из полка майора Н. Иванченко — арьергардное подразделение, не успевшее вовремя пробиться к переправе. Гитлеровская мотопехота отсекла батальон от реки. По сути, бойцы батальона вели уже бой в окружении. Алабушев приказал Старкову идти на выручку. Танки оставили свои укрытия и устремились вперед. Ведя огонь на ходу, танкисты подожгли один за другим несколько бронетранспортеров. Направив свои машины вдоль цепи гитлеровских солдат, давили их гусеницами, расстреливали из пулеметов. Батальон из полка майора Иванченко поднялся в атаку и с помощью танкистов вырвался из кольца, достиг моста, благополучно перешел на восточный берег. А на поле боя пылали еще два фашистских танка...

В этот момент меня срочно вызвали на КП корпуса.

Командиры держат совет

В палатке начальника штаба кроме генерала. Н. В. Фекленко и полковника К. Д. Девятова собрались командиры дивизий, начальники родов войск и служб, командиры штаба, политработники, Кузьма Демьянович подошел к висевшей на подставке карте, на которую была нанесена обстановка, и кратко проанализировал ее.

Положение сторон в полосе корпуса сложилось к тому моменту следующим образом. 3-й моторизованный корпус 1-й танковой группы немцев, наступая вдоль шоссе на Новоград-Волынский, стремился с ходу форсировать Горынь по переправам и бродам в районе Гощи и Бугров. Ожесточенным атакам вражеских танков и мотопехоты подвергались обе танковые дивизии корпуса, которые вместе с частями 228-й стрелковой дивизии прочно удерживали рубеж обороны. Противник, глубоко вклинившийся на стыке 5-й и 6-й армий, явно намеревался охватить их фланги и силами 13-й и 14-й танковых дивизий прорваться на Корец, Новоград-Волынский. По данным разведки, гитлеровцы непрерывно вводили на этом участке новые силы и бросали [120] в бой десятки танков, поддерживаемых многочисленными подразделениями мотопехоты, на узких участках фронта.

Из докладов начальников родов войск и служб корпуса было ясно, что соединения наши понесли в предыдущих сражениях значительный урон в танках — особенно старых легких систем БТ-7 и Т-26, составлявших основную массу танкового парка, — а также в артиллерии полкового звена.

Высокую оценку получили действия подразделений, вооруженных танками КВ и Т-34, боевые качества которых значительно превосходили немецкие Т-IV. Во всех операциях, где нашим танкам противостояли даже численно превосходящие силы врага, победа оставалась за мощными тридцатьчетверками и «ворошиловцами».

Командиры дивизий полковники М. Широбоков и И. Цибин вдумчиво и обстоятельно проанализировали тактические приемы применения неприятелем больших количеств танков на узком участке фронта, а также методы и средства борьбы с ними.

— Хваленому немецкому танковому клину, предназначенному для рассечения нашей обороны, мы противопоставляем огневое взаимодействие танковых и артиллерийских частей и подразделений, — сказал комдив Цибин. — Так было под Млиновом и Ровно, когда майоры Алабушев и Воротников, а также командир артиллерийского полка майор Тесленко успешно ломали немецкие клинья. Добиться этого удалось благодаря глубоко эшелонированному построению боевых порядков их частей, а также умелому сочетанию артиллерийского и танкового огня, который велся по рубежам и целям.

Этому вопросу командиры уделили особое внимание.

Немало было высказано предложений, связанных с устранением имевших место недостатков. Мой заместитель полковой комиссар Н. Емельянов и начальник оперативного отдела штаба корпуса майор А. Казаков, которые все эти дни почти безвыездно находились в боевых порядках танковых и мотострелковых частей, обратили внимание командования на три «болезни», получившие, по их мнению, определенное распространение в войсках. Первая из них — неумение отдельных командиров танков и подразделений максимально использовать боевые возможности устаревших типов машин. Вторая — пренебрежительное отношение в отдельных случаях к организации огневого взаимодействия с артиллерией при выполнении боевых задач. И наконец, третья «болезнь», о которой немало было [121] разговоров в штабах дивизий и полков, заключалась в нарушении принципа обеспечения связи сверху вниз и с соседом слева.

Командиров, страдающих перечисленными «болезнями», постигали неудачи, а главное — их подразделения несли неоправданные потери в людях, боевой технике, оружии.

— Опыт прошедших боев показал, — подчеркнул полковой комиссар Н. В. Емельянов, — там, где вопросам организации боя уделяется должное внимание командирами всех степеней, дела идут значительно лучше и врагу наносится большой урон в живой силе и технике при минимальных собственных потерях.

Свои слова Николай Васильевич подкрепил поучительным примером, о котором мало кто знал.