Чтение онлайн

Отпустила нас магия болот, теперь уж эльф снова плетенку бежать заставил, а мы следом побрели. Так привала хотелось, просто мочи не было, но Тальраир поторапливал, говорил, необходимо до озера добраться. Снова ему тревожно стало, снова природа шептала об чем-то. Прежде не замечала, а теперь углядела, как подергиваются временами остроухие кончики, а сам снеговолосый нет-нет да и прислушивается к им одним различимым голосам.

Лес вокруг гуще стал, давно сменил низкорослые и хилые болотистые деревца. Радостно гомонили в вышине птицы, шумела богатая листва на ветру и не было той страшной тишины, царившей на болотах.

— Вон уже и блики сверкают вдалеке, подал голос Тальраир. А я, присмотревшись, ничего углядеть не смогла. — На берегу озера можно будет привал сделать. Его хоть и называют неживым, но вода там чистая, как ключевая, пить не страшно.

— Отчего так прозвали? — спросила через силу, потому как брела уже на голос, настолько помутилось все перед глазами.

— В нем отражений не видно. Ни трава, ни цветы, по краям растущие, в водах тех не проявляются. Озеро на круглой поляне расположено, лес вплотную к воде не подходит, но звери на водопой захаживают. А еще неподалеку селение расположено, но насколько знаю, элдары воду в другом месте берут и в озерной воде купаться не рискуют, дома свои подальше ставят.

— Слава дурная у места этого? — вопросил диор.

— Предание одно есть, про божество, с небес низвергнутое. Рассказывается о сыне девы Луны, рожденном от простого смертного. Был он потомком мага сильного, но братья небеса не могли сестре простить, что нарушила их волю, сошла на землю в обличье простой женщины и в человека влюбилась. Говорят, племянник, когда подрос, в силу вошел, стал частенько поперек слова братьев свое мнение вставлять, приказы божеств с легкостью обходил, пока не выкинул нечто и вовсе недопустимое. Невзирая на мольбы сестры, братья сковали наследника небесными чарами и сбросили в это озеро, чтобы никому больше не повадно было их приказов ослушаться. С тех самых пор стало оно зачарованным, небо исчезло с его глади, теперь его только солнечные да лунные блики коснуться могли. А сама дева-луна сходит раз в год на землю, сидит на берегу и, люди слышат, как ведет она разговор с сыном.

— Проклятый полубог? — уточнил диор, слышал я что-то такое прежде.

А я головой тряхнула, задумавшись, но рассказов о таком божестве не припомнила. Не слабо братья наказали ослушника — утопили, стало быть. Видать, иначе никак сладить не могли.

После замолчали мои спутники, пошли дальше, каждый в свои мысли погруженный. А я… не заметила от усталости как с тропинки к озеру сбилась. Где я не там свернула среди деревьев высоких? Смотрела под ноги, видела тропку неприметную, а потом она вроде как шире стала, точно люди здесь не раз ходили, а вскоре и деревья расступились передо мной. Я уж решила, что к воде вышла, а очутилась на круглой маленькой полянке. Вскинула голову, моргнула в недоумении и яркий, слепящий глаза свет, вот и все, что успела увидеть. И было то зрелище последним представшим глазам моим в этой жизни.

Очнулась, когда руки ощутила, вокруг тела обхватившие. Глаза раскрыла и увидела снеговолосого над собой. Он сидел, держа меня на коленях, а глядел в другую сторону. И снова вокруг тишина царила, беспросветная, точь-в-точь как на болотах. Я проследила за взглядом эльфийским, и снова в голове помутилось. Не иначе как от усталости упала где-то на полпути, не дошла до озера, а веки смежились, и примерещились мне диковинные сны. Как же иначе мне диор привидеться мог, над моим телом склонившийся. Вот взял он его на руки, поднял с земли обожжённой, и увидела я, как губы мужские шевелятся, а слов не слышно. Пригляделась внимательней, прислушалась, но снова тишина кругом, а рот у диора все двигается, и я как будто разумею, об чем говорит.

— Не сберегли девочку, — он вымолвил, — не защитили. Что это было, Тальраир?

Спросил и метнул взгляд на эльфа, а я глаза быстро прикрыла, испугавшись чего-то. Сквозь завесу густую, рассмотрела, как снеговолосый зажмурился на мгновение. Лицо его, непроницаемое прежде, скривилось так странно, точно укололи больно, прямо под ребра острый нож всадили. Глаза опустил, снова обхватил меня крепко. И губы его странно зашевелились, и слова, которые в голове моей появлялись, совсем на привычные похожи не были, но я и их различала:

— Что же ты наделала, Шеаллин? Я просил подождать, обещал принести для тебя артефакт. Мне лишь нужно было чуть больше времени. Я бы сдержал слово, ты знаешь. Умолял не обращаться к ведьме, а ты… теперь чужая жизнь загублена.

Чудной сон какой-то. Точно я и не я вовсе. И даже понятно, об чем говорит, и про ведьму понятно, и зачем пошла к ней, тоже.

А снеговолосый голову вскинул, на диора взглянул и ответил тому:

— Это невеста моя, дар Астелло. А та другая, элдарка.

Я все из-под ресниц взгляды бросала, то на одного, то на другого, по губам их читала, а в голове картинки проносились.

— Это магия чернокнижников, Тальраир, магия переноса души в чужое тело. Невеста твоя надумала телами обменяться?

— Нет, дар Астелло, она к этой элдарке пошла, чтобы исцеления просить. От рождения Шеаллин даром редким обладает, а вместе с даром и увечьем ее небеса наделили. Глуха она, звуков не различает. Я просил ее подождать, уговаривал не обращаться к этой ведьме. Не зря колдунья с людьми своего круга дружбы не водила, не зря поселилась почти на самом берегу неживого озера. Говорят, прежде жила в поселении, но всю жизнь мечтала в королевство эльфийское попасть. Видимо, нашла способ.

— Мертва она, Тальраир. Если бы Мира на поляне не появилась в этот миг, не нарушила плетение чар, то завершила бы колдунья заклинание и вселилась в тело твоей невесты. А так… так все погибли.

Что-то совсем не по нраву мне этот сон.

— Шеаллин жива, — ответил эльф.

— Я не Шеаллин вовсе, — решилась я голос подать.

Эльф глазищи свои опустил, а меня дрожью пробрало, до сердца до самого.

— Что? — его губы шевельнулись.

— Мира я.

Сказала, на него гляжу, а сама все проснуться желаю.

— Мира?

Диор к нам подскочил, побледневший весь, точно-в-точь цветом с эльфом сравнялся.

Глядели оба на меня, не отрываясь, потом друг на дружку и снова на меня, пока я со всей мочи себя за руку не ущипнула.

— Ох, что ж за сон такой чудной, никак заканчиваться не спешит?

— Это не сон, Мира, — диор к самому моему лицу склонился, а эльф напротив на себе потянул.

— Это моя невеста, дар Астелло! Держись на расстоянии.

— Не твоя уже, Тальраир. Не видишь разве, что произошло? Погибла твоя невеста вместе с ведьмой во время незавершенного обряда, а Миркина душа в западню попалась.

— Ой! — я эльфа обомлевшего оттолкнула, с колен его сползла, встала напротив мужчин коленопреклоненных, с дрожью окинула взглядом две неподвижные женские фигурки: одну знакомую до боли, другую чужую, и… и вновь провалилась в черноту бессознательную.

И кто же настырный такой все отлежаться мне не дает, прижимает к губам твердый край гладкой посудины, вливает в горло горький напиток. С досады даже глаза открыла.

— Вот же диор приставучий!

Кажись, вслух сказала.

— Дуреха, — ответил, — это для тебя Тальраир сделал, душе в новом теле закрепиться нужно.