За краем
Шрифт:
– Что на завтрак? – улыбка расползлась, как всегда, непроизвольно.
– Ой, вы уже проснулись. Ох, мило же вы спите…в обнимочку.
– …прохладно просто…немного.
– Ну, ну. Надо будет сказать Аркаше, чтобы посмотрел. А то простынете еще.
– Не стоит, все хорошо.
– Да, да, - женщина широко улыбнулась и задорно подмигнула, - так, где твоя личная грелка?
И тут появился он. Нет, свет не играл с его волосами и глаза он сексуально не щурил. И вообще.… Насмотрелись романтических комедий, теперь ждут от меня восхвалений его внешности. А я ведь тоже ничего. Тоже хочу, чтобы меня так описывали и восхищенно разглядывали. Но сейчас не об этом…
В общем, зашел он в комнату, потянулся, при этом прищурив оба глаза, как маленький слепой котенок, и уселся рядом со мной. Звезда в шоке просто. Ну, то есть я в шоке. А как же приличия, пожелание доброго утра или хотя бы привычное «Привет»?
Ирина Петровна, увидев его, прям расцвела. Завядший бутончик блин. Ну, вот что возле него носиться. Сидит, молчит, так пусть и сидит, зачем его еще и услаждать? Я, вообще-то, первая пришла. Но подумать над несправедливостью жизни и о притеснении женщин я не успела. Зазвонил телефон. На экране опять показалась неприятная фоточка слишком пошлого содержания, увидев которую, наш ледяной принц снова сощурился и улыбнулся во все тридцать два зуба. Кот блин, довольный.
– Что сметаны обожрался? – ну, не могу я смотреть на довольных людей с утра, завидую. Ирина Петровна громко цыкнула и погрозила мне указательным пальцем. Айс снова улыбнулся, на этот раз ей.
Вот блин, идиллия! Взяв трубку, оставила эти улыбающиеся хари в одиночестве и поспешила на балкон. Интересно, что у подруги случилось, что она звонит мне в такую рань? ЧП?
***
Осторожно, почти бесшумно, она покинула его палату. Да, он все еще спал, не догадываясь, что ночная гостья поспешила скрыться. Родители уже позвонили, поэтому стоило поспешить.
– Девушка, вы откуда? – дежурный врач появился из-за высокой стойки внезапно, но это ее не напугало, больше всего страшила такая долгожданная встреча с родителями. О, чудо, они приехали! Приехали как раз тогда, когда больше всего нужны. Тогда, когда тоска съедает все хорошие чувства, и ты начинаешь виновников этого чувства просто ненавидеть.
– Настя? – отец зашел в больницу, как какой-нибудь актер на красную дорожку. – Анастасия, иди в машину.
Ни привета, ни даже улыбки она, как ни старалась разглядеть, не увидела. Это огорчало. Ведь вспоминая родителей, ожидая встречи с ними, она мечтала об объятиях, об улыбках и даже о маленьком количестве материнских слез, подтверждающих ее любовь и жуткую скуку по единственному ребенку. Но этого не было. Как и раньше, отец и мать представляли собой идеал семьи и вообще людей, причесанные, подтянутые, строгие, равнодушные.
Дорога до дома угнетала. Точнее не сама дорога, а молчание родителей, сидящих на передних сидениях огромного внедорожника. Черный зверь двигался неспешно, будто наслаждаясь своим величием и красотой, или это отец просто не до конца выжимал педаль газа? Глаза снова закрывались, напоминая, что большую часть ночи, она беспокоилась за состояния этого самовлюбленного молодого человека, боясь пошевелиться и нечаянно причинить ему боль.
– Ну, что, определилась с ВУЗом? – вопрос отца несколько разрядил молчаливую таинственную обстановку и поставил в неловкое положение меня. Да, я, в отличие от сразу решившей свою судьбу подруги, еще находилась в раздумьях, стоит ли связывать жизнь с творчеством или сделать упор на профессию, больше интересующую рынок.
– Нет, папа.
Молчание снова прилипло к нашим губам, плотно сжимая их и не давая даже лишний раз вздохнуть, чтобы не нарушить это странное состояние воздуха, наших душ.
– Я же говорила, милый. Ее абсолютно ничего не интересует! Они собирается жить на наших шеях! Давно пора было засунуть ее в какое-нибудь приличное заведение и наслаждаться спокойствием!
Спокойствие, которое иногда само по себе охватывало меня, передалось мне от отца. А вот истеричность характера, излишняя иногда драматичность и абсолютная непрактичность и неподготовленность к обычному миру – от матери. Она очень быстро выходила из себя, скатываясь, в конце концов, до плача, а потом снова замирала, будто выключенная механическая кукла или севшая батарея телефона.
– Да, я не идеальная! Зато хочу работать там, где мне будет комфортно, а не там, где больше платят!
– Вот, это прямое подтверждение моим словам! Эта…эта девочка абсолютно нас не уважает! Она сама себе на уме! Ей по барабану на свое будущее и на наши репутации, которые мы создавали себе путем изматывающего труда и чрезмерной угодливости! Что она вообще понимает в этой жизни? Не смей так говорить, слышишь? – светло-зеленые глаза, точно такие же, как у меня, смотрели зло и как-то безжалостно, хотелось расплакаться, как в детстве. Но вспомнив, что ребенок, который жил во мне, был благополучно убит подруг во сне, я закинула сумочку на плечо и крикнула отцу, представляя на его место привычного водителя:
– Высадите меня здесь. – И тон мне самой понравился. Такой же твердый голос, как у отца, когда она отчитывает меня за неудачливость и непригодность, за бесполезное существование.
Через пару минут машина, действительно, остановилась, и я поспешил ее покинуть, услышав при этом материны слова:
– На этом наш разговор не окончен! Тебе от него так просто не уйти!
Ага, испугала. Теперь мне ничего не страшно. Нажав на зелененькую кнопочку под улыбающейся фотографией подруги, принялась слушать длинные монотонные гудки.
– Алло.
– Кать, может, встретимся? Ты сейчас где?
– Дома. Подъезжай, только у меня тут в гостях чудак один. Я тебе при встрече все расскажу. Жду.
Отлично. Дома у подруги, действительно, как и должно быть в настоящем уютном доме. Тепло, светло и как-то свежо, дышать сразу хочется.
Поймав такси, назвала адрес и поспешила сесть на заднее сиденье, прокучивая в голове недавний разговор с родителями.
***
Вернувшись в столовую, заметила снова улыбающиеся мордахи, фыркнула. Вот ведь шерочка с машерочкой, сидят, обсуждают что-то. Прямо программа «Пусть говорят». Так и хочется закончить это глупое представление, сказав на прощание народу: «Берегите себя и своих близких». Ага, и забудьте уже про них. Им и без вас хорошо.
Налив себе вишневого сока, принялась размышлять, помахивая ногой и посматривая на этих отщепенцев. Странные. Не знают ведь друг друга, а общаются, будто всю жизнь знакомы. И ладно бы о чем-то левом, так нет же, обо мне родимой.