Чтение онлайн

Сквозь сон слышу ругань, громкие звуки, вроде стуков в стену. Будто бы дверь выламывают. Странно.… Это мне снится? Забавно. Шум не прекращается. Слышится шелест ног, разговоры, женские причитания. Затем стук раздается очень близко. Но слипшиеся веки не дают ничего разглядеть, дрожащее тело просто отказывается слушаться. Да и зачем? Разве что-то хорошее ждет меня там?

– Катя! Катя! – слышу знакомый неприятный голос. Но глаз не открываю. Нечего там делать, нечего. Тишина…

***

– Идиот, как можно было так девчонку напугать? Она же чуть не отморозила себе все к чертям. А если заболеет, осложнения? Ты вообще головой думаешь? Когда же вы с братцем научитесь отвечать за свои поступки?

Я молчал. Да, и что здесь сказать? Виноват? Да, он итак прекрасно знает, что виноват. Сильнее прижимаю к себе хрупкое женское тело. Замечаю среди спутанных, упавших на лицо волос наливающийся синяк, закрываю глаза, стараясь удержать себя в руках. Идиот. Не простит. Она не простит такого. Никто бы не простил. Утыкаюсь ей в макушку, напоследок вдыхая ее приятный аромат, нежусь в ее тепле. Да, она проснется и оттолкнет, вычеркнет из жизни, наплюет на обещания.

– Эй, Айс, - дядя пощелкал перед моим носам пальцами, - ты вообще меня слушаешь, лопух? Или я тут сам с собой разговариваю?

– Я слушаю.

– Что у вас тут произошло?

– Я ее ударил. Взбесился и ударил.

– Опять приступ?

– Да.

– Она знает?

– Нет.

Дядя чешет голову, обхватывает ее двумя руками и тяжело вздыхает.

– Тогда крепись, запоминай ее черты. Вряд ли вы еще когда-нибудь увидитесь.

Поднимаю глаза на человека, которому поклонялся, любил, уважал, на которого равнялся, и понимаю, что все, добегал. Не будет больше свободы. Запрут они меня в больницу. Пора лечиться. Наверное, это к лучшему. Больные должны быть в больнице, здоровые – в обществе. Каждому свой угол, своя жизнь.

– Эх, парень. А мы ведь так надеялись, что ее безумство никак на вас не отразится. А оно вон как. Платим мы с твоим отцом по счетам. Да, это наказание такое. Все природа продумала. Но ничего, медицина шагнула далеко вперед, вылечим.

Вздыхаю, прижимаю к себе ежика сильнее и просто закрываю глаза, запоминая ее запах, ее ровное дыхание, мягкое теплое тельце. Вот так и ломаются люди. Вот так и оставляет жизнь их сердца. Вот так мы черствеем. Скупая мужская слеза выкатывается из глаза. Аллергия? Нет, любовь.

***

Сон, как отлив, медленно покидает все тело. Открываются веки. Утро. Знакомая скомканная постель. Шлепаю в душ, включаю теплую воду, смываю сон и дрему. Закутываюсь в полотенце. Достаю одноразовую щетку, выдавливаю пасту, поднимаю глаза. Епрст! Это что? Осторожно дотрагиваюсь до синяка холодными пальцами. Емое. Как это я так? Во сне. Именно в этот момент и появляется уже знакомая горничная.

– Доброе утро.

– Да, уж доброе.

Она на синяк не смотрит, значит в курсе, кто сделал.

– А как вы себя чувствуете?

– Хорошо.

– Значит, помогла растирка. – Она улыбается. Странно.

– Что за растирка?

– А так, от простуды. Легкие ваши грели.

И тут на бедный сонный мозг обрушиваются воспоминания. Вся ночь калейдоскопом картинок проплывает перед носом. Мда, веселая ночка, ничего не скажешь.

– А где Айс?

– В гараже, мотоцикл чинит.

– Ммм, а он про меня не спрашивал?

– Так он только от вас…ой, - девушка зажала рот руками, а заметив мой взгляд, еще и попятилась.

– То есть, он меня покалечил, напугал до смерти, так еще и всю ночь давил на живот? Вот ведь.… Где у вас тут гараж?

– Вы в таком виде…ээ?

– Вас что-то не устраивает? Где гараж?

– Внизу, на нулевом этаже. – И побежала вперед, я за ней. Эх, чего-нибудь потяжелее бы, повеселились бы, стресс сняли. Ну, ладно, на месте разберемся.

До места мы добрались за рекордные сроки. В гараже кроме Айса оказался и еще какой-то мужчины, импозантный, одетый в строгий костюм, с кейсом в руке. Заметив меня, он даже слегка побледнел, нервно бросил взгляд на склонившегося к мотоциклу парня, и икнул.

– Айс…

– Чего тебе? Сказал же, что…

– Ну, привет, сволочь ты блондинистая.

– Я, наверно, пойду.

Айс повернулся ко мне лицом. Бледный, уставший, виноватый. Ну, вот прям побитый песик. Встала напротив него, ничего не говоря, сложила руки на сползающем полотенце и принялась ждать. Чего? Не знаю. Просто захотелось услышать его голос.

– Кать… - он тряхнул головой и уселся, будто от бессилия на мотик, - меня после окончания расследования в психушку кладут.

Чего-чего, а этого я слышать была не готова.

– В смысле?

Он даже глаза поднял, задержал взгляд на синяке, дернулся, видимо желая, дотронуться, но удержался. Я сглотнула. Ну, вот что я за мазохистка такая? Подошла ближе, но, все еще держа дистанцию, хотелось прижаться к нему, пожалеть, сказать, что понимаю, что он болен, что не контролирует себя, но не смогла.

– Я болен. А больным место в больнице.

– Это из-за того, что произошло ночью? – я сама удивилась проскользнувшей в голосе нежности, а Айс так и вообще вздрогнул.

– Да. Из-за девушек. Из-за невозможности терпеть чужие прикосновения. Из-за ненависти к женщинам. Все это ненормально. Я сам себя иногда боюсь.

Он ухватился за волосы, растрепал их, отошел, развернувшись к выходу на улицу. Но там никого не было. Рано еще. Да и поселок здесь закрытый, лишние не ходят.

– Я боюсь причинить тебе вред.

Растерянность, нежность и еще какое-то необычайно сильное, властное чувство забрало сердце у паники, горечи, пустоты. Я подошла к Лешке и, обняв его за талию, прижала щекой к спине.

– Не отпущу.

– Кать…

– Тебе неприятно? Извини… - я хотела отпустить, но он не дал, развернулся и прижался с необычайной силой, всем телом.

– Мне приятны только твои прикосновения..От остальных блевать, орать хочется.

Я улыбнулась сквозь слезы.

– Это же хорошо.

– Да уж, очень.. – он ухмыльнулась. И в этот момент я заметила царапины у него на руках, перебинтованный запястья. И замерла, пораженная, вгляделась в синие омуты глаз.

– Ты идиот. Что ты хотел сделать? Ты обо мне подумал? Ты вообще думал, когда это делал?