Чтение онлайн

— Имею. И Вы в Генуе имеете. Но это пределах юрисдикции французского правосудия.

— И в Савойе, с которой у нас договор о выдаче преступников.

— Во-первых, какой еще договор? Во-вторых, надо хотя бы уведомить местные власти?

— Спрашивать разрешения на арест в Турине лично у герцога, который постоянно проживает в Шамбери? Перебор. Савойяры же не будут обращаться лично к королю в Париж, когда им нужно всего-то перехватить убийцу в Генуе. Я послал гонца к декурионам с уведомлением. И сослался на пару прецедентов, когда мы в Генуе арестовывали и передавали им их преступников. Правда, простолюдинов. Но прецедент есть прецедент.

— Можно оспорить.

— Можно. А можно и не оспаривать. В зависимости от результата. Вы савойяр по происхождению и сводный брат герцога. Пожалуй, Вы бы могли попросить брата не оспаривать арест де Круа французскими, подчеркиваю, властями Генуи именем присутствующего здесь короля Франциска за преступления, совершенные в французской Генуе.

— Но де Круа не должен рассказать королю то, что он знает про золото! Как оно попало к рыцарю королевы, и кто к этому причастен, — де Виллар немного успокоился, узнав, что собеседник не похищает французских графов из личных соображений, а всего лишь опирается на спорные толкования права.

— Я, кажется, забыл сказал. Подумал, что Вам уже доложили. Мне сообщили, что де Круа на турнире имел беседу с викарием Пандольфо Медичи. И намеревался на следующий день вместе с викарием нанести визит Луизе Савойской, чтобы дать разъяснения по поводу того, кто похитил ее золото. Разумеется, в его версии виноваты не Медичи.

— А кто?

— Мы, вы и Конфедерация в целом.

— Почему не де Фуа и де Бурбон?

— Во-первых, Луиза Савойская уже с ними в ссоре. Во-вторых, король уже недоволен ходом войны. В-третьих война пока не закончилась, и для Медичи пока нет смысла сеять рознь среди союзников. Даже если де Круа действительно сделал это для армии. Что, кстати, спорно. Видели дуэль шестерых?

— Видел, — недовольно ответил де Виллар, — Луиза с подачи де Круа недовольна и мной, и де Ментонами. Может, его проще убить, чем арестовывать?

— Я так и сказал своим. Живого или мертвого. Лучше его похитить и допросить. Он выехал вместе с супругой, поэтому придется задержать и ее, чтобы не побежала жаловаться. Теперь согласны?

— Согласен.

— И еще я бы с удовольствием допросил того священника, который по слухам привез золото в Монцу.

— Мой человек как раз идет по следу. Священника тоже возьмем живым.

— Прекрасно!

— Я правильно понимаю, что Ваши люди должны сейчас привести де Круа? Они приведут их с женой сюда?

— Именно так. Выпьем вина и подождем.

Дорогой Друг рассчитывал, что Петруччи и Пичокки вот-вот привезут Максимилиана и Шарлотту де Круа. После чего их можно будет допросить и, при необходимости, ликвидировать. Хотя это совершенно некуртуазно и незаконно. Но цель, увы, оправдывает средства.

Ждать пришлось недолго. Вскоре пришел Петруччи, сильно хромая на правую ногу.

— Противник понес потери убитыми и ранеными, но не пленными. Де Круа прорвался через засаду и скрылся в городе, — доложил он.

— Какого черта! — закричал Дорогой Друг, — Ты фехтмейстер или кто? Я отправил с тобой полтора десятка человек. Почти всех, кто был под рукой. И что?

— Я не единственный в мире фехтмейстер, даже не единственный в Генуе., — спокойно ответил Петруччи.

— Что такое? Им кто-то помог? Рыцари?

— Почти. Нам с Фернандо пришлось отбиваться от двух достойнейших противников. На стороне де Круа были фехтмейстер из Генуи Антонио Кокки и один из его лучших учеников монах брат Витторио.

— Иди, лечись.

Фехтмейстер вышел.

— Кто эти люди? — спросил де Виллар.

— Кокки работал на де Круа в Генуе. Как независимый подрядчик, насколько мы поняли, — ответил Дорогой Друг, — А Витторио порученец епископа Генуи и Турина Инноченцо Чибо. Чего и следовало ожидать.

— Не думаю, что следовало ожидать, что Вас, Дорогой Друг, переиграет Пандольфо Медичи, — пожал плечами де Виллар.

— Инноченцо Чибо, — недовольно поправил Дорогой Друг, — Очень достойный противник.

— То есть, завтра де Круа придет к Луизе с легендой от Медичи. Что ж. Я завтра с утра пораньше скажу Луизе, что Медичи играют против нас, и посланнику от них верить нельзя. Полагаю, проекту Конфедерации сильно полегчает, если сестричка направит свою праведную месть против внешнего врага, а не против кого-то из партнеров по переговорам.

— Желаю удачи.

— На этом я Вас покидаю, — сказал де Виллар, — Или у нас остались еще какие-то нерешенные вопросы?

— Я требую арестовать, судить и повесить упомянутых Антонио Кокки и брата Витторио, — сказал Дорогой Друг.

— Арестовать монаха скорее всего, нельзя, потому что он монах. Викарий его не выдаст. А вот прослолюдина-генуэзца Кокки арестовать можно. Только за что? За то, что генуэзцы во время визита в Турин Его Высочества устроили здесь свою частную войну и напали первыми, а он защищал другую сторону? Кстати, тот же вопрос по обвинению насчет Витторио.

— Кроме перечисленного, Кокки устроил резню на площади перед собором в рождественскую ночь.

— Нападал или защищался?

— Неважно.

— Не настаиваю на аресте.

— Кокки ранил троих молодых людей в Монкальери сегодня днем.

— Тот же вопрос.

— Они пытались задержать Рыжую Фурию для Ламберто Гримальди. Гримальди уже считает, что она ведьма. Кокки сказал мальчишкам, что она и правда ведьма, а сам представился разбойником.

— То есть, он защищал даму один против троих, — резюмировал де Виллар.

— Она не дама, он не благородного происхождения, а те трое из дворянских семей. Как Вам сам факт, что простолюдин представляется разбойником, вступается за ведьму и ранит дворян на турнире в честь Его Величества?

— Вопиющее сотрясение устоев, — хмыкнул де Виллар, — Сойдет за формальный повод для ареста. Но не для повешения, полагаю. И я категорически против, чтобы вы еще раз устроили военные действия с предварительным уведомлением декурионам. Они и сами не согласятся после того, что вы сегодня устроили.

— Хорошо. Тогда Вы не будете так любезны поговорить с декурионами, чтобы они сами задержали упомянутого Кокки?

— На каком основании?

— По просьбе генуэзских представителей правосудия Его Величества. За вознаграждение. Только не говорите, что и этого нам нельзя. Вы разве не согласны, что упомянутый Кокки нарушает спокойствие в Турине одним своим присутствием, даже когда первым ни на кого не нападает? Для всех будет лучше, если он посидит в тихом месте до окончания переговоров.