Чтение онлайн

Для немцев было бы довольно выгодным делом, добавил Рузвельт, "если бы они могли разделаться с маршалом Сталиным, Черчиллем и со мной в то время, как мы проезжали бы по улицам Тегерана"{724}. Остальные члены американской делегации и технический персонал размещались в миссии США и за городом, в Кемп-парке, где находился американский штаб войск в Иране.

Члены советской делегации, прибывшие 27-28 ноября, разместились близ главного здания посольства в небольшом доме, занимаемом советским послом в Иране М. А. Максимовым. Здание советского посольства в Тегеране, по свидетельству Черчилля, на несколько дней превратилось "в центр всего мира"{725}.

Работа "Эврики"

В воскресенье 28 ноября 1943 г. в 4 часа дня открылось первое пленарное заседание Тегеранской конференции, продолжавшееся три с половиной часа. В большом зале стиля ампир за круглым столом впервые за четыре с лишним года второй мировой войны собрались политические руководители трех держав. В состав советской делегации входили председатель Совета Народных Комиссаров Союза ССР И. В. Сталин, народный комиссар иностранных дел В. М. Молотов и маршал К. Е. Ворошилов.

Делегацию США возглавлял президент Ф. Д. Рузвельт. В ее составе были специальный помощник президента Г. Гопкинс, посол в СССР А. Гарриман, начальник штаба армии США генерал Д. Маршалл, главнокомандующий военно-морскими силами США адмирал Э. Кинг, начальник штаба военно-воздушных сил США генерал Г. Арнольд, начальник штаба президента адмирал У. Леги.

Делегацию Англии возглавил премьер-министр У. Черчилль. В нее входили министр иностранных дел А. Иден, начальник имперского генерального штаба генерал А. Брук, посол в СССР А. Керр, первый морской лорд Э. Кеннингхэм, фельдмаршал Д. Дилл, главный маршал авиации Ч. Портал, начальник штаба министра обороны X. Исмей{726}.

При полной противоположности политических взглядов представителей двух общественных систем, при самом различном понимании целей войны у них была и общая задача - разгром фашистской Германии и ее союзников. При этом СССР стремился восстановить мир на истерзанной германским фашизмом и японским милитаризмом Земле, а США и Англия надеялись устранить своего опасного конкурента.

Поскольку в Тегеране не было утвержденной повестки дня, дискуссии велись свободно, подчас недостаточно систематично, затрагивая разные проблемы. По взаимной договоренности Рузвельт был избран председателем конференции, что он и осуществлял на всех четырех пленарных заседаниях с большим искусством, тактом и хладнокровием.

Рузвельт открыл заседание поздравлением, заявив:

"Я хочу заверить членов новой семьи - собравшихся за этим столом участников настоящей конференции - в том, что мы собрались здесь с одной целью, с целью выиграть войну как можно скорее..."{727} Он предлагал обсудить и другие проблемы, например послевоенного устройства.

Черчилль, взявший слово за Рузвельтом, четким голосом чеканя фразы с мастерством прирожденного оратора, сказал о встрече: "Это - величайшая концентрация мировых сил, которая когда-либо была в истории человечества. В наших руках решение вопроса о сокращении сроков войны, о завоевании победы, о будущей судьбе человечества..."{728}

Если бы Черчилля по-настоящему беспокоили судьбы человечества, британские и американские армии сделали бы все возможное, чтобы своевременно открыть второй фронт, спасти тем самым миллионы человеческих жизней. А пока это были лишь хорошие слова.

Глава советской делегации, приветствуя участников конференции, выразил надежду на ее успех, пожелав "использовать ту силу и власть, которую нам вручили наши народы"{729}.

Важнейшими вопросами, обсуждавшимися в Тегеране, были военные проблемы, и в частности дальнейшего ведения войны - вопрос о втором фронте{730}. Открытие второго фронта означало бы сокращение сроков кровопролитной войны, спасение человеческих жизней, помощь Красной Армии, по-прежнему сражавшейся один на один. Для СССР это был и политический вопрос, связанный с освободительным характером войны{731}. Грубое нарушение Англией и США твердых обязательств об открытии второго фронта в 1942-1943 гг. нанесло огромный ущерб общей борьбе против фашистской Германии и ее союзников. Поэтому на первом же заседании глав правительств в Тегеране советская делегация настойчиво добивалась от правительств США и Англии точного выполнения принятых обязательств и осуществления крупных военных операций в Северной Франции. "По-моему, было бы лучше, - указывал глава советской делегации, - если бы за базу всех операций в 1944 году была взята операция "Оверлорд". Если бы одновременно с этой операцией был предпринят десант в Южной Франции, то обе группы войск могли бы соединиться во Франции. Поэтому было бы хорошо, если бы имели место две операции: операция "Оверлорд" и в качестве поддержки этой операции - высадка в Южной Франции"{732}.

Советская делегация считала, что наибольший результат с военной точки зрения дал бы удар по врагу в Северной или Северо-Западной Франции, являвшейся наиболее слабым местом германской оккупационной армии{733}.

Несмотря на принятые Рузвельтом и Черчиллем в Квебеке решения об открытии второго фронта в Европе 1 мая 1944 г., британский премьер вновь пытался ревизовать их, отказаться от выполнения или отсрочить операцию "Оверлорд".

Черчилль и в Тегеране отстаивал свою "средиземноморско-балканскую стратегию", настойчиво добиваясь принятия плана вторжения англо-американских войск на Балканы, в Восточное Средиземноморье, даже если это "задержит осуществление операции "Оверлорд" на 2-3 месяца"{734}. В качестве другого варианта Черчилль предполагал правофланговое наступление из Северной Италии на Вену, через Истрию и Люблянский проход.

До начала операций по форсированию Ла-Манша Черчилль убеждал провести операцию на итальянском фронте по занятию Рима. Он предлагал оставить в Средиземном море 20-23 дивизии для Италии и других объектов, в частности для наступления в северной части Адриатического побережья в сторону Дуная{735}. Нетрудно было понять: стремление Черчилля атаковать Германию не с запада, а с юга или юго-востока, склонить союзников предпринять операции на Балканах или в восточной части Средиземного моря распылило бы силы, повело к отсрочке или срыву "Оверлорда". Эти операции, как известно, не могли бы заменить второй фронт во Франции и преследовали не столько военные, сколько политические цели. Черчилль рвался на Балканы, надеясь опередить Красную Армию, задушить демократические движения в Юго-Восточной Европе, создать там прочные плацдармы западного империализма.

Черчилль, говорил Рузвельт сыну Эллиоту, "смертельно боится чрезмерного усиления русских"{736}.

Советская делегация, не допуская отсрочки операции "Оверлорд" до июля августа 1944 г., что было бы равносильно ее срыву, настаивала, "чтобы май был предельным сроком для осуществления этой операции"{737}.

Черчилль вновь возражал. "Мы не можем гарантировать, - запальчиво говорил он, - что будет выдержана дата 1 мая. Установление этой даты было бы большой ошибкой. Я не могу пожертвовать операциями в Средиземном море"{738}.

Нежелание премьера, английской делегации принять твердое решение о проведении "Оверлорда", назвать точную дату открытия второго фронта вынудило главу советской делегации поставить перед англичанами вопрос: "Верят ли они в операцию "Оверлорд", или они просто говорят о ней для того, чтобы успокоить русских?"{739} Черчилль снова точно не ответил. Не было дано ответа главе советской делегации и на вопрос, кто несет ответственность за проведение операции "Оверлорд", т. е. кто назначен ее главнокомандующим.

–  Этот вопрос еще не решен, - сказал Рузвельт.

–  Тогда ничего не выйдет из операции "Оверлорд"{740}, - резонно заметил Сталин.

Во время встречи главы советской делегации с Черчиллем, состоявшейся 30 ноября до общего заседания, Сталин снова спросил, состоится ли операция "Оверлорд". Он отметил: "Если этой операции в мае месяце не будет, то ее не будет вообще, так как через несколько месяцев погода испортится и высадившиеся войска нельзя будет снабжать в должной мере"{741}. В случае осуществления союзниками десанта в Северной Франции, продолжал Сталин, Красная Армия готова была перейти в наступление, "подготовив не один, а несколько ударов по врагу"{742}. Это заявление выбило у Черчилля основу для дальнейшей оттяжки решения об открытии второго фронта, хотя он и уклонился от положительного ответа.