Чтение онлайн

Декларация гласила: "Мы выражаем нашу решимость в том, что наши страны будут работать совместно как во время войны, так и в последующее мирное время... Взаимопонимание, достигнутое нами здесь, гарантирует нам победу. Что касается мирного времени, то мы уверены, что существующее между нами согласие обеспечит прочный мир...

Мы прибыли сюда с надеждой и решимостью. Мы уезжаем отсюда действительными друзьями по духу и цели"{764}.

Великие державы - СССР, США и Англия сделали еще один важный шаг на пути к победе над силами фашизма, в укреплении антигитлеровской коалиции. вое сотрудничество великих держав росло и крепло. Впервые в истории антифашистской коалиции в Тегеране были согласованы стратегические планы союзников для борьбы с фашистскими державами, одобрено окончательное решение об открытии второго фронта в Европе.

Оценивая итоги Тегерана, Рузвельт отмечал: конференция "является историческим событием, подтверждающим не только нашу способность совместно вести войну, но также работать для дела грядущего мира в полнейшем согласии"{765}.

Черчилль назвал встречу в Тегеране исторической, подчеркнув, что "многое в будущем будет зависеть от дружбы глав трех государств и принятых на конференции решений"{766}.

В свою очередь Иден, выступая в английском парламенте, сказал: "Первым результатом Тегеранской конференции является то, что сроки войны сократятся"{767}. Тегеран показал всю иллюзорность надежд фашистских политиков внести раскол среди союзников.

После успешного завершения Тегеранской конференции Рузвельт выехал в американский военный лагерь в Амирабаде, где выступил перед американскими солдатами. На следующее утро, 2 декабря, он вернулся в Тегеран.

Рузвельта провожали на аэродром Сталин и Черчилль. Два рослых сержанта перенесли его в "виллис", четверо охранников, картинно выхватив автоматы, вскочили на подножки автомобиля, быстро рванувшегося вперед. Рузвельт успел поднять правую руку, изобразив пальцами английскую букву "V" - "виктори" победа{768}. В тот же день в Каир прилетел и Черчилль.

Советская делегация вылетела в Баку в середине дня, откуда специальным правительственным поездом отправилась в Москву. 7 декабря в советской печати было опубликовано, как это было заранее оговорено, сообщение о состоявшейся в Тегеране конференции руководителей трех союзных держав - СССР, США и Англии.

Попытка Черчилля ревизовать решения Тегерана

В начале декабря, с 4-го по 7-е, в Каире состоялась вторая англо-американская конференция с участием Рузвельта и Черчилля. Вскоре к ним присоединился президент Турции Исмет Иненю. Но сначала обсуждение только что принятых в Тегеране решений шло между президентом США и британским премьером и начальниками их штабов.

По сути дела в Каире Черчиллем и его генералами была предпринята очередная попытка если не отказаться, то ревизовать согласованные планы ведения войны в Европе.

Еще до совещания с участием Иненю, утром 4 декабря, состоялось совещание Черчилля и Рузвельта с руководителями Объединенного комитета начальников штабов, на котором британский премьер атаковал только что согласованные в Тегеране совместные решения о единых усилиях союзников в войне против фашистской Германии{769}.

Черчилль говорил о гигантских трудностях предстоящей операции "Оверлорд", рисовал мрачные картины "жесточайшей битвы огромных масштабов". Он вновь отстаивал мысль об осуществлении наряду с операцией "Оверлорд" крупной десантной операции на Балканы по захвату острова Родос. С захватом этого острова он связывал вступление Турции в войну, что также являлось важным звеном в планах "балканско-средиземноморской" стратегии Черчилля. "Оверлорд" надо предпринимать не в мае, как это было решено в Тегеране, говорил он, а в июле, чтобы усилить операцию "Энвил"{770}. Чтобы успешнее осуществить планы средиземноморской стратегии и для этого высвободить десантные суда, Черчилль и его штабы предлагали американцам отказаться от плана "Бакэнир" - военных операций в Бирме по захвату ее побережья и Андаманских островов{771}. Однако Рузвельт помешал Черчиллю ревизовать только что подписанные в Тегеране решения об "Оверлорде".

Резюмируя свои предложения, Рузвельт настойчиво подчеркивал: "Ничего не будет предпринято, чтобы помешать осуществлению операции "Оверлорд". Ничего не будет предпринято, чтобы помешать операции "Энвил"{772}. Черчилль был вынужден отступить. "Родосский вариант" балканской стратегии Черчилля был снова отвергнут. Правда, Рузвельт пошел на уступки; в записке, посланной премьеру, он лаконично сообщал: "С операцией "Бакэнир" покончено".

В Каире наконец был решен вопрос о назначении командующего операцией "Оверлорд". Первоначально на этот пост предполагалось назначить генерала Джорджа Маршалла - начальника штаба армии США. Однако Рузвельт вопреки советам Гопкинса и Стимсона назначил генерала Дуайта Эйзенхауэра, полагая, что Маршалла целесообразнее оставить в Вашингтоне{773}. Считалось, что Маршалл стоит выше Эйзенхауэра и как военный, и как политик. В отношении генерала Эйзенхауэра в Вашингтоне не было твердой уверенности, что он обладает "качествами государственного деятеля"{774}. Такое несоответствие в буржуазных кругах встречается нередко.

На следующем заседании штабов США и Англии вновь подверглась обсуждению операция "Рэнкин" - занятие Германии в случае ее внезапного поражения. Обсуждалась также проблема оккупации других стран Европы{775}.

Сообщая главе Советского правительства об итогах военных переговоров в Каире, Рузвельт и Черчилль указывали: "Мы достигли следующих решений относительно ведения войны против Германии в 1944 году в дополнение к соглашениям, к которым пришли мы втроем в Тегеране.

В целях... подготовки к операции форсирования Канала наибольший стратегический приоритет будет предоставлен бомбардировочному наступлению против Германии...

...Мы распорядились о том, чтобы были приложены величайшие усилия к расширению производства десантных средств в Соединенных Штатах и Великобритании в целях усиления предстоящих операций по форсированию Канала..."{776}

Однако, поскольку Черчиллю не удалась прямая лобовая атака на тегеранские решения в отношении "Оверлорда" и балканского варианта второго фронта, он предпринимает ее с фланга, через Турцию.

Во время второго каирского совещания, как упоминалось выше, состоялись переговоры Рузвельта и Черчилля с президентом Турции Исметом Иненю.

Еще из Тегерана президент США и британский премьер телеграфировали послам в Турции о своем желании встретиться с Иненю в Каире 4 или 5 декабря{777}. В американских и английских дипломатических и военных сферах гадали: приедет в Каир Иненю или срочно "заболеет"?

Вопрос о вступлении Турции в войну на стороне союзников обсуждался еще в Тегеране. Известно, что турецкое правительство в период временных успехов фашистской Германии занимало отнюдь не нейтральную позицию, а помогало ей. Немецкие военные корабли, подводные лодки вопреки конвенции в Монтрё свободно проходили в Черное море, совершали варварские обстрелы Севастополя, Одессы и других черноморских портов СССР.

Турецкое правительство намеревалось вступить в войну на стороне германских фашистов после падения Москвы. В результате сокрушительного провала операции "Тайфун" - разгрома немцев под Москвой оно изменило свои планы. Затем турецкое правительство собиралось объявить войну СССР после падения Сталинграда Но великие победы Красной Армии на Волге, под Курском и Белгородом, победы армий США и Англии в Африке и Европе постепенно вели к изменению позиций турецкого руководства: чаша весов склонялась в сторону великих держав. Однако турецкие правящие круги еще находились под впечатлением былых "побед" немецкой военной машины. Поэтому они не решались сделать коренной поворот в политике "нейтралитета" и вступить в войну на стороне армий СССР, США и Англии. Они хотели играть в военной политике наверняка. Неудачный опыт первой мировой войны, когда военный министр Энвер-паша и его сторонники поставили на австро-германскую лошадку, дорого обошелся Турции. Она была значительно урезана Англией и Францией по Севрскому и Лозаннскому миру.

Прибыв в Каир на встречу с Рузвельтом и Черчиллем, Исмет Иненю сделал все возможное, чтобы продолжить турецкую политику баланса, не допустить немедленного втягивания страны в войну на стороне союзных держав. Какой-то шутник в Каире комментировал: "Турки носят хорошо настроенные слуховые аппараты, немедленно отключающиеся при каждом упоминании о возможности вступления Турции в войну"{778}.

На первом совещании Рузвельта, Гопкинса, Черчилля, Идена с Иненю, состоявшемся на вилле Рузвельта 4 декабря, британский премьер усиленно доказывал: "Турция должна вступить в войну, присоединиться к нациям, говорящим на английском языке"{779}.