За морями, за долами, за высокими горами
Шрифт:
Паук бросил ящик в кучу других у стены хижины и, прихватив с собой молоток, умчался в хижину. "Покеда, дядя!".
Родион поежился и шагнул вслед за ним. В хижине, кроме первого, был еще один паук, тоже черный, но жирный и толстый, он возился, как неопытная суетящаяся акушерка, у надсадно гудящего синтезатора, готового что-то произвести.
Родион обернулся в угол и оцепенел. В углу, на своем троне, восседал "король". Одежда на нем истлела, сам он тоже; остался только почерневший, обветшалый скелет. Челюсть от черепа давно отвалилась и валялась на полу в зловонной, разлагающейся куче нечистот.
– Здравствуй, - сказал Родион.
– Welcome [Добро пожаловать (англ.).], - сказал король.
– Ну, как? Ты доволен?
Молчание.
Затем тихое-тихое, как порыв далекого ветра:
– I see... [Я вижу... (англ.).]
Мимо Родиона с подносом белой, горой, студенистой массы, прошмыгнул черный жирный паук и, остановившись у трона, принялся ложкой бросать ее в скелет. Метко, туда, под верхнюю челюсть.
Родиона замутило, и он выскочил вон.
Не надо, подумал он. Не надо было сюда возвращаться. Зря.
На крыльцо выкатился паук, помялся на лапах, потоптался и, вдруг, протяжно, с икотой, позвал:
– Март-а-а!
"Бегемот" медленно повернул к нему огромную, без шеи, голову и промычал.
1971 г.