Чтение онлайн

Это случилось в конце недели перед трудным экзаменом по статистике: доктор Новак спросил Мики, можно ли ему представить ее на ежегодном семинаре по пластической хирургии.

Новак вытаскивал крохотные нейлоновые нити из шва в области уха после удаления старого шрама. Сегодня не будет татуировки, она закончилась в прошлую субботу.

— Вы не возражаете, Мики? Семинар через две недели, в последние выходные перед окончанием курса. Это ежегодное мероприятие, на котором представляются научные доклады. Там будет довольно много врачей — около шестидесяти пластических хирургов со всех концов страны. Как вам кажется, вы сможете прийти?

Мики сидела в обычной позе — отвернувшись к стене со сложенными на коленях руками.

— Что мне придется делать?

— Немногое. Я продемонстрирую слайды и сделаю краткий доклад. Затем мне хотелось бы, чтобы вы вышли перед аудиторией и все могли бы взглянуть на вас.

— Я не смогу, — прошептала она.

Доктор удалил последний шов. Он связал марлю в небольшой узел и отправил его в ведро. Затем он повернулся в своем вращающемся кресле к Мики.

— Думаю, сможете, — ласково сказал он.

— Нет.

— Конечно, я не могу заставить вас силой, но я подумал, как это было бы замечательно. Там соберется много врачей, чтобы услышать о моей новой технике. Они взглянут на вас, убедятся, что это осуществимо, вернутся к себе домой, чтобы помочь другим, кого постигло то же, что и вас.

Мики смотрела на него затравленным взглядом.

— Как это было со мной?

— Мики, вы все это время не смотрите на себя, правда? Вот взгляните. — Он взял зеркальце и поднес к лицу девушки. Мики инстинктивно закрыла глаза. — Ну посмотрите же. По-моему, мы добились потрясающего успеха.

Мики открыла глаза и… застыла. Правая сторона лица являла собой ужасную картину: розовые шрамы, покраснение, одутловатость…

Но сине-красное пятно исчезло!

— Со временем все это пройдет, — успокоил ее доктор Новак, пальцами касаясь разных участков ее лица. — Точнее, через шесть месяцев, если вы будете следовать моим наставлениям и избегать солнца, никто не догадается, как ваша щека выглядела раньше.

Мики еще некоторое время разглядывала себя, затем повернулась к Крису Новаку:

— Хорошо, — сказала она, робко улыбаясь. — Я приду.

— Вот она идет, — сказала Сондра, отпрянув от окна и отпуская занавески.

Они с Рут бросились на кухню и там, в темноте, принялись ждать, затаив дыхание. Слыша, что в дверной скважине поворачивается ключ, обе давились от распиравшего их смеха. Дверь отворилась, и в июньском бледно-лиловом сумеречном свете показался силуэт Мики.

— Эй, — позвала она, обращаясь в темноту. — Дома никого нет? — Затем пробормотала: — Должно быть, ушли куда-то.

Сондра щелкнула включателем, а Рут закричала:

— Сюрприз!

Мики чуть не подпрыгнула до потолка.

Она выронила сумку и бумаги, прижала руку к груди и выдавила:

— Что за…

— Сюрприз, сюрприз! — скандировали подруги, схватив ее за руки. — Пойдем, это надо отметить!

— Что вы… — Она не сопротивлялась, когда ее вели в спальню. — Оценки вывесили?

— Нет еще. Пойдем же!

Сондра осталась позади, а Рут подталкивала Мики к ее спальне. На пороге возникла немая сцена: Сондра и Рут широко улыбались, а Мики взирала с открытым ртом.

— Что это? — наконец прошептала она.

— Мики Лонг, мы отмечаем твой первый выход в свет, — Рут еще раз подтолкнула ее в спину. — Вперед! Отныне мы видим твое новое лицо.

Мики медленно приближалась к вещам, лежавшим на кровати, будто те могли укусить ее: красивое платье без рукавов из небесно-голубого шелка, модные туфли-лодочки на ремешке того же голубого цвета, маленькая коробочка с парой золотых серег, коробочка с макияжем всех цветов, прозрачная пластмассовая коробка с паровыми бигуди и феном, шарф с фирменным знаком и чудесные голубые, зеленые и аквамариновые ленты, элегантно переброшенные через кровать. К ним была прикреплена большая бирка с надписью: «Завяжи мною свои волосы в узел».

— Ничего не понимаю…

— Это от меня и Рут. Наш подарок по случаю завершения лечения.

— Нет, я не могу принять…

— Послушай, Мики Лонг, — сказала Рут, по своему обыкновению уперев руки в бока. — Этот наряд тебе нужен не меньше, чем нам. Как ты думаешь, что мы почувствуем, когда наша Мики завтра отправится на шикарный ужин и предстанет перед всеми этими хирургами, одетая как мокрая курица? Мы обязаны заботиться о своем имидже!

Мики зарыдала. Сондра тоже расплакалась. Рут покачала головой и достала расческу с туалетного столика.

— Вот чем мы займемся в первую очередь, — сказала она и схватила клочок прямых светлых волос Мики. — Пора с этим покончить!

Крис Новак сказал, что заедет за ней в семь часов. Ужин намечалось устроить в самом большом конференц-зале больницы Св. Екатерины. Туда можно было прогуляться и пешком, но он настоял на том, чтобы поехать на машине. Сондра впустила хирурга, а Рут помахала ему рукой из кухни.

— Было чертовски трудно уговорить ее поехать! Сейчас она в спальне, думает, что ей надеть.

Крис Новак рассмеялся и покачал головой. Он видел такое не раз и не сомневался, что Мики скоро привыкнет к своему новому облику и начнет меняться. Это дело времени.

— Здравствуйте, доктор Новак.

Он повернулся, и улыбка исчезла с его лица.

Мики неуверенно вошла в гостиную, словно впервые надела туфли. Волосы ее были туго стянуты в узел и повязаны на затылке изумительной лентой. Подойдя к нему, Мики робко улыбнулась. Она чуть подкрасила губы розовой помадой, чуть тронула румянами скулы и чуть подкрасила глаза зелеными тенями. Но это была не прежняя Мики Лонг в макияже, а совсем другая девушка.

Доктор Новак потерял дар речи.

— Желаю приятно провести время, — сказала Рут и, отвернувшись, начала с чем-то возиться. — Мы будем ждать тебя, Мики.

Это была их последняя прогулка вдоль пляжа. В квартире стояли упакованные чемоданы, билеты на самолеты лежали в сумочках. Сондра и Рут уедут, Мики останется. Летом она будет работать санитаркой в больнице Св. Екатерины и сможет сохранить квартиру за ними.

Девушки, зарыв босые ноги в теплый песок, глубоко вдыхали океанский воздух, позволили ветру трепать волосы, обвивать ими свои лица. Стоял прекрасный день. По темно-синему небу неслись белые тучи, над бурунами кричали чайки. Рут, Мики и Сондру переполняло чувство, будто они переступают через порог или стоят на краю пропасти, и глубокое удовлетворение достигнутым.