Чтение онлайн

– Не переживай. Сегодня обещали потепление, а еще у него теплая шубка.

– Правда?

Когда я кивнула, мальчик уже изменился в лице. Его глаза засветились озорством, когда он наклонился чуть ниже, говоря шепотом. Но, конечно, его было слышно.

– Мы с братом идем кататься на коньках. Пойдешь с нами?

Я даже не успела открыть рта, как Джим вмешался.

– Эмилия сегодня не сможет.

– Почему? – расстроено спросил Элиас, глядя на меня.

Я даже не сразу нашлась с ответом, удивленная словами и тоном.

– Вообще-то, я пойду! – Джим глянул на меня с недоверием, но ничего не сказал, молча кивнул. – Только закончу работу.

– Ура! – Элиас весело запрыгал на месте, пока Джим сверлил меня вопросительным взглядом. Я же ничего не ответила ему.

На прогулку я напросилась, а вот что делать дальше?

Волшебство. Никак иначе не объяснить происходящее вокруг нас. Лед покрывал реку под дорожным мостом. Железные перекладины украсили яркими фонариками и сине-голубыми шарами. На снежном берегу поставили декорацию из больших саней и ледяных оленей. Играла музыка из разъездных ресторанчиков. На импровизированном катке вовсю резвились взрослые и дети. Кто-то исполнял сложные пируэты, кто-то играл в догонялки.

И посреди этого чуда – я и Джим, который чувствовал себя весьма неловко.

Всю дорогу сюда, пока мы с Элиасом болтали, он молчал. В беседу не вступал, и на любые вопросы к нему отвечал односложно.

– Пришли! Эми, видишь? Это каток! Мы пойдем кататься, Джим?

– Мы же для этого и пришли сюда.

Я разрывалась между желанием бороться и немедленно убежать от ощущения, что мне здесь не рады. Но я не могла бросить Элиаса. И не хотела уходить от Джима.

Через полчаса мук в очереди и еще десяти минут завязывания шнурков, мы стояли на льду.

Джим впервые за вечер немного оттаял, держа брата за руку. Пусть Элиас стоял на коньках довольно хорошо, он то и дело шлепался на лед, чем вызывал у нас приступы смеха. Смекнув, что это помогает прогнать угрюмость Джима, мальчишка стал исполнять трюки, которые непременно завершались его падением.

Помогло и то, что, в отличие от этих двоих, каталась я плохо. Балансируя руками, то и дело поскальзывалась и почти падала, но Джим, как храбрый рыцарь, тут же оказывался рядом поддерживая.

Стоило ему коснуться меня, как я чувствовала, как нас двоих связывает невидимая сила. Внутри все оживало и расцветало. Я знала, что Джим ощущал то же самое, но все же его ладонь каждый раз отпускала меня.

– Приятель, не хочешь чая? Или пунша? Нужно выпить что-то горячее, – обратился Джим к брату, когда увидел, что тот немного замерз.

– Ну там такая очередь! – захныкал Элиас, и я прекрасно его понимала, стоять придется не меньше двадцати минут.

– Давай я останусь с ним?

Джим кинул на меня быстрый взгляд, потом посмотрел на Элиаса, который сложил руки в молитвенном жесте.

Элиас кружился вокруг меня, дразнился и удирал, пока я пыталась его нагнать. Дети пролетали мимо, едва не снося. Волосы уже покрылись сосульками, застыв в некрасивых паклях, поэтому я заправила их под куртку. Холод, пусть и не такой обжигающий, пробрался под одежду и вызвал неприятную дрожь.

Я отвлеклась всего на минуту, застегивая куртку. Я была уверена, что Элиас где-то рядом.

А потом послышался крик. Я обернулась.

Сверху на мосту произошла авария. Машина врезалась в ограждение, подбитая встречной. Казалось бы, что может сделать кусочек балки? Или, что может произойти со льдом, на котором сутками напролет катались люди? По отдельности ничего. Но вот если лед слегка подтаял, а балка слишком толстая и тяжелая – произойти может многое.

Балка упала, пробивая лед. Даже сквозь полозья коньков я почувствовала вибрацию. Глаза бесконечно долго выискивали фигурку Элиаса. Он недалеко, и все же, кажется, будто нас разделяют километры.

Элиас не двигался, смотрел на меня, и в детских глазах я видела осознание и ужас.

Я быстро сняла коньки, оставшись в одних носках. В голове только гром и треск льда. Люди бежали, отчего кусочки откалывались быстрее. Кто-то уже провалился?

Где-то позади кричал Джим. Я узнала его голос. Но я не обернулась и не позвала на помощь. Вместо этого сделала шаг вперед. Передо мной лишь расстояние и маленький мальчик, который дрожал и ничего не мог сделать.

Говорят, мгновения перед смертью и самыми страшными событиями в жизни, пролетают за секунды. Для меня же все длилось так медленно, будто я пробиралась сквозь толщу воды. Мои ноги несли меня, а в голове нет ни одной мысли. Я никого не вспоминала, не думала о родных. Лишь заставляла себя бежать быстрее.

Быстрее. Скорее. Быстрее.

Элиас уже близко.

Но трещины добирались быстрее. Крик.

Я не думала, действовала на рефлексах.

Элиас, маленький мальчик, что лишился матери и отца. Ребенок, что только начал познавать эту жизнь. Что всегда радовал своей теплой улыбкой, сейчас застрял одной ногой во льду. Еще немного, и он упадет в ледяную воду, а там его унесет потоками безжалостного течения. Что будет с Джимом? Он будет подавлен и уничтожен. Джим просто не сможет жить.

А я не смогу жить без него.

Поэтому, когда я прыгнула вперед, я не думала о себе. Лишь о мальчике и мужчине, что сумели сделать меня счастливой за какие-то пару дней. О тех, кто подарил мне возможность открыть новую главу жизни.

Я больше не стану себя жалеть. Не буду прятаться.

Руки наполнились силой, и отчего-то я знала, что мои глаза засветились белым. Все в жизни вело меня в этот момент, Авсель пришла в мою типографию лишь для того, чтобы вложить мне настоящий ключ – эту силу.

Пальцы коснулись льда. В голове пусто, на сердце огонь, а тело пронзило болью.

Вся река, все разломы, большая дыра посреди льда – застыли.

Не помню, как добралась до Элиаса, или как он добрался до меня. Но вот я держу его в своих руках и качаю, унимаю слезы и шепчу ласковые слова. Нас коснулись чьи-то руки, но я лишь сильнее прижала к себе ребенка. И только когда его ладони легли мне на щеки, узнаю.

Джим.

Его губы тряслись, выкрикивали мое имя. И вдруг поняла, что больше не могу сдерживать слезы. Они падали крупными льдинками на снег. Джим обнимал меня, бормотал благодарности, целовал Элиаса, гладит его. А потом он посмотрел на меня своими красивыми карими глазами и сделал то, чего я желала больше всего на свете.