Чтение онлайн

Бен торжественно шествовал впереди, в моём лице он нашёл поддержку и очень гордился этим.

— Там на лавке рубаха и штаны, переоденься, а то грязный…, - женщина смутилась от своих же слов.

— Спасибо, — я быстро переоделся и присоединился к Бену.

Завтракали молча. Я ел очень много, и женщина с интересом наблюдала за мной.

— Ты недавно здесь? — спросила она робко.

— Да, но…

— Ты ешь, а сытости не чувствуешь, это только первое время, потом привыкнешь, — и она убрала посуду со стола.

Мы с Беном вышли во двор, он был моим гидом, показывал, что у них есть. Ну вот мы добрались и до крыши. Я не был плотником, но сообразил, как можно её починить. Мы с Беном работали, не замечая времени. Он раздувался от гордости: в нём видели не просто мальчишку, а помощника, почти мужчину. А мне было в радость помочь, ведь они нуждались в помощи.

— Вы что, ночевать там решили? — спросила женщина, когда Бен в очередной раз поднимался на крышу, неся гвоздочки.

— Нет, мама, всё уже налажено, осталось последнюю досточку закрепить, — ответил Бен.

Всё было сделано если уж не тонко, то добротно. Я полюбовался на свою работу и спустился вслед за Беном.

— Спасибо, ты так помог нам. Я — Марта, — представилась женщина.

— Николай, — отозвался я.

Она так ласково посмотрела на меня, что я готов был сделать всё, что угодно для этой женщины, лишь бы её лицо озаряла улыбка — она так ей шла.

— Пойдём, я тебе сад покажу, — дергая за руку, звал Бен да так настойчиво, что невозможно было отказать ему.

И мы пошли смотреть сад, часть которого я уже видел. Здесь всё было прекрасно, но арыки!.. Мы с Беном принялись их прочищать. Он принёс заступы, мы вновь углубились в работу. День незаметно угас. Марта позвала нас домой. Она улыбалась, глядя на нас, уставших, и радовалась. Её лицо светилось от счастья, понятного лишь только ей одной. В голубых бездонных глазах играли огоньки. Русые волосы с лёгким рыжеватым оттенком разметались по спине, выбившись из косы. В бежевом платье, перехваченном под грудью широким с вышивкой поясом, она металась по дому, готовя ужин, и казалась совсем девчушкой чуть постарше своего сынишки.

Я много работал, усталость сморила меня. И, сидя на лавке, прислонившись к стене, я уснул. Марта разбудила меня:

— Бен нальет тебе, иди, умойся, а я приготовлю тебе постель. Борясь с усталостью, я вышел во двор. Холодная вода, плескавшаяся из кувшинчика, взбодрила меня. Сон улетучился. Немного постояв во дворе, я вернулся в дом.

— Там все готово. Ложись, отдыхай, — жестом Марта указала на комнату.

Я лёг в постель, но сон прошёл. Я слышал, как Марта ещё хлопотала по дому, но вот скрипнули половицы в последний раз и всё стихло. Сон прошёл совсем, а в голове вертелись слова Бена: «Когда мы пришли туда, мама не захотела остаться там, сказала, что будет ждать отца здесь; вот и живем мы тут». Какая разница между «там» и «тут», Бен не мог объяснить, но сказал, что «там» лучше. Меня снова глодала мысль: «Где я? Куда иду?»

Незаметно я погрузился в сон, но проснулся быстро от лёгкого толчка. В голове пронеслась мысль: «Что я делаю тут?» Ведь мне надо идти. Но я обещал прочистить арык и не мог вот так уйти. Потихоньку вышел из дому, было достаточно светло, я нашёл под стеной заступ и пошёл в сад. Работа отвлекла меня от тяжёлых вопросов, на которые я не знал ответов.

— Бен, ты видел Николая? Не мог же он уйти, не сказав ничего, — донеслось до меня со стороны дома.

— Как, он ушёл?! — Бен, видимо, был в недоумении.

— Я здесь, в саду. Бери заступ, Бен, и иди сюда, помоги мне, немного уж осталось, — отозвался я.

Через мгновение сияющий Бен был рядом, а следом за ним шла Марта. Она улыбалась мне.

Бен принялся помогать мне, а потом и Марта стала прорывать канаву. Втроём мы быстро всё сделали и, счастливые проделанной работой, вернулись в дом.

Марта на скорую руку накрывала на стол.

— Марта, — обратился я к женщине, — мне надо идти, но я не знаю, где нахожусь и куда держать путь.

Улыбка сбежала с её лица.

— Да, тебе надо идти. Я знаю… — она замолчала, а потом продолжила: — До колодца тебя проводит Бен, а там одна дорога, все по ней идут…

Я поблагодарил Марту за радушный прием, и мы с Беном вышли на улицу.

— Это я должна благодарить тебя, ты так помог нам… Удачи тебе… — услышал я вслед слегка дрожащий голос Марты, но оглядываться не стал, она, наверное, плакала, а я не хотел видеть её слез. Пусть останется она в моей памяти улыбающейся и весёлой.

С Беном мы шли всю дорогу молча. Он шёл впереди, а я за ним по едва заметной тропке. Мы пересекли дорогу, по которой я шёл ранее.

— Бен, куда ведёт эта дорога? — поинтересовался я.

— Не знаю, но там очень страшно. Говорят, она обрывается, и можно упасть в бездну, а иногда разверзается сама по себе, но не здесь, там дальше, — он махнул в сторону рукой. — Я как-то раз ходил вдоль не её, но жутко стало, вернулся, — добавил он, немного помолчав.

Потом он резко повернулся ко мне и запричитал.

— Возьми меня с собой! Возьми! Я не хочу оставаться здесь, возьми меня туда, я буду тебе помогать.

— А как же мама? — спросил я.

— Мама… — смутился он, — Мама… — она знает, что я не хочу жить здесь, она поймёт…

— Нет, не могу я тебя взять, а ты маме нужен. Как она останется одна? Здесь так пустынно, ты — опора ей, — я пытался убедить его.

— Она любит его больше, чем меня! — бросил он мне в сердцах и, повернувшись ко мне спиной, быстро зашагал по тропинке. Я едва поспевал за ним.

Ещё издали я заметил оживление впереди. Там была та дорога, по которой я должен был идти. Мы подошли к колодцу, о котором говорила Марта. Это был деревянный сруб с журавлём. Но никто не подходил к нему.

— Он давно высох, — объяснил Бен.

Пора было прощаться.

— Будь молодчиной, помогай маме. А мне пора в путь, — и я прижал к себе Бена.

— Значит, не возьмёшь меня с собой? — спросил Бен, заискивающе глядя мне в глаза.

— Нет, Бен, возвращайся домой.

— Хорошо… Я пойду, — вздохнул он, понурив голову… Он сжал мою руку, и отпустив её, не оглядываясь, зашагал назад к дому.

Я смотрел Бену в спину до тех пор, пока он не исчез из вида. Потом огляделся, что же происходит вокруг. Место было оживлённым. Люди, не глядя друг на друга, шли, словно онемевшие. Лишь изредка можно было услышать чьи-то стоны или всхлипывания. Кто они и куда идут, почему они так угрюмы? Я не мог ответить на эти вопросы, и решил идти чуть поодаль от них. Но любопытство брало верх, и я решился заговорить.

— Скажите, кто все эти люди и почему они так мрачны? — спросил я у пожилой женщины, отставшей от всех. Она шла, тяжело опираясь на посох, а рядом с ней семенила девочка, совсем ещё маленькая, лет восьми на вид.