Чтение онлайн

Это происходит не только с тобой, но и со всеми. Ты есть то, что ты ищешь.

Ты стоишь точно на том самом месте, к которому ты двигался – семь лет, или семьдесят лет, или семьсот лет.

Твоя реальность – внутри тебя, она не где-то еще. Но чтобы понять это, иногда требуются годы. Тебе приходится стучаться во многие двери, прежде чем подойти к своей собственной двери… И тогда ты теряешься, потому что это тот дом, который ты оставил, и это тот дом, который ты искал.

Но поиск не был бесполезным, он открыл тебе глаза.

Я часто рассказываю одну суфийскую притчу. Один человек отрекся от мира, от жены, от дома. Он был еще молод, и он отправился на поиски мастера.

Сразу за деревней он увидел старика, сидевшего под деревом. Солнце уже садилось, и приближалась ночь. Молодой человек обратился к старику:

– Ты похож на странника, и ты точно не из моей деревни. Я молод, и я ищу мастера. Ты уже стар, возможно, ты встречал какого-нибудь мастера, когда путешествовал. Будь так любезен, посоветуй мне что-нибудь – я нахожусь в полной растерянности и совсем не знаю, куда идти.

Старик ответил:

– Я все подробно опишу тебе. Мастер выглядит так… – и он описал лицо мастера, его глаза, нос, бороду, одежду. – И он сидит под определенным деревом, – и он описал это дерево. – Ты найдешь его, только запомни все, что я тебе сказал. Когда ты найдешь человека, который соответствует этому описанию, знай, что ты нашел своего мастера.

Прошло тридцать лет. Молодой человек постарел, устал. Он так и не встретил никого, кто бы подходил под описание, данное стариком. В конце концов он отказался от самой идеи найти мастера: «Возможно, никакого мастера вообще нет».

Он отправился домой. И когда он подходил к своей деревне, под тем же самым деревом… Только что взошло солнце, и было намного светлее, чем в прошлый раз. Старик еще больше состарился. Когда они виделись в прошлый раз, ему было, наверно, лет шестьдесят; следовательно, теперь ему должно быть девяносто. И поскольку тридцать лет этот человек искал определенные глаза, определенный нос, определенную бороду, определенную одежду, определенное дерево… Когда он увидел дерево и старика, он воскликнул:

– Боже мой! Так ты описал самого себя! Почему же ты не сказал мне? Зачем ты заставил меня странствовать по всему свету в поисках тебя, в то время как ты сидел здесь?

Старик сказал:

– Сначала успокойся, а потом я расскажу тебе правду. Тридцать лет назад ты был слишком молод. И время было не подходящее: солнце садилось, темнело. И ты так спешил отправиться на поиски, что, если бы я сказал тебе, что я – мастер, ты бы рассмеялся и сказал: «Это странно, что ты сидишь прямо возле моей деревни!» И ты не можешь обвинять меня, потому что я все подробно описал, но твои глаза были устремлены вдаль. Ты слушал меня, но ты не смог увидеть, что я описываю свои глаза, нос, бороду, одежду, что я описываю то дерево, под которым я сижу. Тогда ты еще не созрел.

Эти тридцать лет не пропали даром, они сделали тебя зрелым. Теперь ты можешь распознать меня. Смотри. Сейчас подходящее время – солнце восходит. И ты уже не в начале пути, ты уже сдался. Позади тридцать лет долгих, трудных усилий. То, что достается даром, невозможно распознать. Тебе пришлось заплатить тридцатью годами лишений и испытаний, через которые ты прошел, чтобы стать достаточно зрелым и распознать меня.

Я мог бы все тебе рассказать в тот же день, но это было бы бессмысленно – ты бы меня не понял.

И ты считаешь, что эти тридцать лет были трудными для тебя? Только подумай обо мне: тридцать лет я сидел под этим самым деревом только потому, что я описал это дерево. Я не оставлял его ни на один день, так как я знал, что ты можешь прийти в любой момент, и если бы ты не нашел меня здесь, это означало бы, что я солгал. И я сидел здесь постоянно на протяжении тридцати лет – день за днем, летом, зимой, в дождь. Ты видишь, что я уже стар. Я беспокоился о том, что если я умру до твоего прихода, это будет трагедией. Ради тебя я старался цепляться за жизнь – ведь, что касается меня, то я уже реализован. Жизнь дала мне все, что она может дать. Я сидел здесь только ради тебя.

Это странная история, но она несет в себе глубокий смысл. Требуется время, чтобы осознать, кто ты есть.

Но с другой стороны, нет необходимости ждать: ты можешь осознать это прямо сейчас, в этот самый момент. Но чтобы осознать это, тебе нужна определенная зрелость, определенное центрирование, определенное осознание, определенное безмолвие.

Семь лет – это небольшой срок. И не беспокойся о том, что ты не пережил в себе восхода тысячи солнц; это необязательно. У каждого свои переживания, связанные с находящимся глубоко внутри существом.

Кто-то переживает это как свет, но это его способ.

Есть люди, которые осознают это как абсолютную тьму.

Вы видите повсюду фейерверки. Это празднуют фестиваль огней индуисты и джайны. Поводы у них для этого разные; это просто совпадение, что в истории обеих религий что-то случилось в один и тот же день.

Индуисты празднуют потому, что Рама, одно из индуистских воплощений бога, одержал победу над Раваной. После четырнадцати лет скитаний по лесам и горам он вернулся в свою столицу – Айодхью. И в честь его возвращения в столице было много огней и фейерверков, все праздновали. Таков повод у индуистов. А у джайнов повод другой.

В этот день Махавира стал просветленным, а Махавира – самая важная фигура в истории джайнизма. Джайны празднуют, потому что Махавира достиг освобождения. И он достиг освобождения уникальным образом…

Гаутама Будда стал просветленным в полнолуние. И, за исключением Махавиры, все, кто достиг просветления, стали просветленными или в полнолуние, или сразу до или после него. Махавира уникален в том, что он стал просветленным в ночь амавас, в ночь новолуния, в полной темноте. Он такой один, больше никто не достигал просветления в ночь амавас. Это разные типы людей…

Гаутама Будда родился в полнолуние. Он стал просветленным в полнолуние. Он умер в полнолуние. Это не может быть просто совпадением. Его тип имеет какое-то отношение к синхронности с полнолунием.

Есть такие святые, мистики… Когда они становятся просветленными, они начинают ощущать некий аромат, не присущий этому миру. Поэтому суфийские мистики особое значение стали придавать благовониям, и суфийские мистики разных школ используют разные виды благовоний. Поскольку их мастер ощущал определенный аромат, они используют нечто похожее. Это не может быть точно такой же аромат, но он будет очень похож на него – это нечто, находящееся на самой нижней ступеньке лестницы, в то время как ароматы, ощущаемые их мастером, можно отнести к самой верхней ступеньке. Эти благовония служат им как напоминание о мастере.