Чтение онлайн

Так что такое возможно: распевая песни о любви… Ваш ум – творец вашего тела, он воздействует на ваше тело.

Вы можете видеть, как на Западе это происходит с женщинами, которые участвуют в движении за освобождение женщин. У них постепенно исчезают груди, потому что они не хотят быть женщинами, они хотят быть мужчинами. Они хотят во всем походить на мужчин: в одежде, в поведении, в манере говорить.

Например, нигде на Востоке ни одна женщина не будет выражаться матом – потому что это просто некрасиво, не женственно.

Но на Западе для свободной женщины стало привычным курить и ругаться матом. Недалек тот день, когда они начнут и писать стоя. А что, могут и начать! Равенство – так равенство. Предела глупости нет. Так что на Западе женская грудь очень сильно пострадала.

У восточной женщины все еще роскошная грудь.

Ваш ум имеет огромную власть над вашим телом. Если ваш ум ухватится за какую-то идею, то рано или поздно ваше тело последует за ним. Тело медлительно, но оно последует за умом.

Но даже за пределами ума ваша индивидуальность остается нетронутой. Два индивида никогда не будут переживать одно и то же. Это является причиной великой трагедии, потому что Мухаммед переживает нечто такое, чего не переживает Махавира. И тогда их последователи начинают устанавливать критерии: если они следуют за Махавирой, то опыт Махавиры становится критерием; и если кто-то не переживает то же самое, его опыт считается негодным. То же самое верно и для последователей Мухаммеда, Моисея или Заратустры.

Но истина в том – хотя никто не настаивает на этом, – что все люди уникальны, и в каждом из них вырастают разные цветы. Сходство – только в самом факте цветения, а не в окраске или аромате цветов. Цвет и аромат будут уникальны – и это хорошо, потому что это делает духовную жизнь богатой; в противном случае она была бы очень монотонной.

Так что пусть тебя не беспокоят переживания других людей.

И если ты сыт по горло своими странствованиями, то, может быть, ты уже возвращаешься в свою деревню, а я сижу там под деревом.

Просто распознай меня! Всеми возможными способами я указывал тебе, кто твой мастер.

Четвертый вопрос:

Ошо,

В «Горчичном зерне» ты рассказывал о том, что Рамакришна испытывал очень сильную страсть к еде и люди не могли поверить, что освобожденный человек может быть так привязан к еде. Перед смертью он сказал, что цеплялся за несовершенную часть себя, чтобы оставаться здесь и служить людям.

Ты говоришь, что многие мастера поступали таким же образом. Как только они начинали чувствовать, что они становятся абсолютно совершенными, они цеплялись за какой-нибудь недостаток в себе только для того, чтобы оставаться здесь.

А ты? За что цепляешься или собираешься уцепиться ты?

Я цепляюсь за вас!

Первый вопрос:

Ошо,

С самого детства я видел тебя как будду, даже до того, как ты стал просветленным, я видел тебя как будду – та же безмятежность, то же естественное свечение, та же спонтанность, та же любовь, то же сострадание, та же беззаботность, то же блаженство, что и сегодня.

Я видел многие этапы твоей жизни и повторяю снова и снова, что ты был буддой и до просветления.

История твоего просветления – это пример для подражания, прекрасная гарантия для нас.

Я безмерно благодарен тебе. Мне так повезло, что ты с самого начала изливал на меня свою любовь и сострадание. Ты помогал мне на каждом шагу, в каждый решающий момент моей жизни. Ты изменил мою жизнь, ты наполнил мою жизнь любовью и радостью, ты дал мне потрясающую ясность, ты сделал меня свободным.

Я склоняюсь перед тобой. Буддам шаранам гаччхами, буддам шаранам гаччхами, буддам шаранам гаччхами.

Ты почти прав. Но запомни, что я делаю акцент на слове почти.

Это верно не только в отношении меня, это верно в отношении любого другого человека: каждый по своей природе является божественным существом, пробужденной душой, Гаутамой Буддой, который просто на время заснул, просто на мгновение забыл самого себя и потерялся в сновидениях, в прекрасных сновидениях, полных амбиций, желаний, стремлений к успеху… к тому, чтобы быть кем-то особенным в мире, оставить после себя след.

Как только ваш сон прервется и сновидения исчезнут, вы будете очень сильно удивлены, возможно, сильнее, чем когда-либо: окажется, что сокровище, которое вы искали, находится внутри вас, рай, который вы искали, находится внутри вас, что нет никакого Бога, который может изгнать вас из сада Эдема, потому что сад Эдема – это само ваше существо. Самое большее, вы можете забыть о нем, но вы не можете его лишиться. И как только вы распознаете его, жизнь станет действительно веселой; вы сможете посмеяться над вашими собственными усилиями и стараниями, над всем вашим прошлым, которое вы провели в поисках рая.

И цель вашего поиска находилась не вдали от вас и даже не вблизи. Вы и были той целью, ищущий был искомым.

И все, что вы делали до просветления, все, чем вы были до осознания вашей потрясающей красоты, вашей вечной жизни, приобретет для вас иное значение после вашего просветления. Для вас и для тех, кто близок вам, просветление все совершенно изменит.

Человек, задавший этот вопрос, знает меня еще с тех пор, когда мы были детьми. Но если бы я не стал просветленным, он не задал бы мне этот вопрос, такой вопрос у него просто не возник бы. Даже сама идея буддовости могла бы не коснуться его, он знал бы меня как друга, он знал бы меня как любящего товарища.

Именно мое просветление меняет смысл всех его переживаний, придает им новый колорит, новый свет, новую яркость. Те же самые события начинают приобретать совершенно новый смысл.

Я могу понять твой вопрос. Сейчас ты смотришь в прошлое, но поскольку теперь тебе известно про мое просветление, ты легко можешь прийти к выводу, что я всегда был просветленным, что я родился просветленным; в противном случае те моменты любви, заботы, понимания не приобрели бы такого красочного и яркого значения. Вот почему я говорю, что ты почти прав.

Я и сам могу посмотреть в прошлое… Тогда все начинает приобретать новое значение. Этого могло бы не быть. Благодаря алхимии просветления все становится чистым золотом, все мелкое и незначительное приобретает крылья и становится великим.

Я приведу тебе несколько примеров, которые при других обстоятельствах не могли бы быть поняты так, как они понимаются сейчас; не было бы никакой возможности, никакой надежды.

Один из моих учителей был очень педантичным, но милым человеком, сторонником строгой дисциплины. Каждый год он начинал свой первый урок одними и теми же словами – ведь ученики менялись; он всегда представлялся так: