Чтение онлайн

Если ему помогает - считать это настоящей битвой, пусть так и будет, подумал Сэм, отправляясь обратно из камер в свой отдел. Как он отреагирует, когда мы арестуем Пэтси раньше, чем он сможет нанести хотя бы один удар? Ему не покажется, что его обманули? Не направит ли он вместо этого всю свою ярость на меня?

– Я держу операцию под контролем, - твердо сказал он себе, шагая назад из камер.
– Я держу все под контролем. Полностью под контролем.

По-прежнему укрытая на заброшенной фабрике, где ее и оставил Джин, старушка "Кортина" дожидалась своего павшего в бою хозяина, верная и терпеливая, как преданный пес. Сэм как следует осмотрел ее, пока Энни ожидала поблизости.

– Все цело, - сказал он.
– Шины, колпаки, зеркала... Все, как мы и оставили. Никаких битых стекол, вмятин или царапин.

– У нее-то дела идут получше, чем у Джина, - сказала Энни.
– Ну, по крайней мере, это поднимет ему настроение. И что мы будем с ней делать? Позвоним, чтобы ее отбуксовали обратно в участок?

Сэм погремел ключами: - Он вручил их мне, на всякий случай. Я никогда их не брал у него. А он никогда не пускал меня за руль [29] .

– Ну, теперь у тебя есть шанс.

Сэм зажал ключи в ладони, ему вдруг расхотелось воспользоваться ими.

– В чем дело, Сэм? Ты выглядишь виноватым.

– Я и чувствую себя виноватым. "Кортина" предназначена исключительно для него.

– Ой, да ладно. Это всего лишь машина.

– Нет, Энни. Не только. Это нечто большее.
– Он посмотрел на нее и шевельнул плечом: - Тебе не понять.

– Полагаю, что нет. Ведь я всего лишь девчонка.

– Открыть ее и сесть за руль, когда его нет рядом, это как... переспать с его женой.

– Я даже представить не могу жену Шефа!
– отозвалась Энни.
– Ты ее когда-нибудь видел?

– Не-е. Не знаю, видел ее вообще кто-нибудь, кроме Джина. Если честно, я даже не вполне уверен, что она существует.

Энни на миг задумалась, а потом произнесла: - Знаешь что? Я видела одну шикарную дамочку, запавшую на него, но она из тех, кого возбуждает грубость.

– Стеллу из спортзала едва ли можно считать шикарной.

– Но между ними ничего нет. Она надменная - обучалась этому... Такие дамы всегда западают на Шефа. И он запал на нее.

– Если не возражаешь, Энни, я бы предпочел, чтобы завеса над сексуальной жизнью начальства оставалась плотно опущенной.

Сэм расправил плечи, отбросил последние сомнения и сунул ключ в замок на дверце. Когда он сел за руль, то почувствовал, что сиденье до сих пор хранит тяжелые округлые отпечатки Джина.

Он включил зажигание, и мотор ожил.

– Когда это делает Джин, оно и звучит по-другому, - сказал он.
– Более... агрессивно.

– Ты все выдумываешь. Ну правда, это всего лишь машина, Сэм.

Он отогнал машину от заброшенной фабрики, проехал по нескольким тусклым, обшарпанным улочкам и влился в городское движение. "Кортиной" никогда не управляли так аккуратно и внимательно. А ей хотелось пуститься вперед, как собаке, рвущейся с поводка - но Сэм промолчал об этом, поскольку точно знал, как отреагирует Энни.

– Тебе все еще снятся плохие сны?
– спросил он, пока они ехали.

– Время от времени. Я стараюсь про них не думать. А у тебя как?

– Все время.

– Как ты думаешь, что происходит, Сэм? Мы с тобой вместе потихоньку сходим с ума?

– Нет, пока я могу с этим справиться, Энни.

Сэм вообразил Пэтси О'Риордана в демонических, нечеловеческих татуировках - а потом представил, как за ним неопровержимо захлопывается дверь тюремной камеры, навсегда заключая под стражу это чудовище.

С Энни ничего не случится. Я не позволю. Что бы за чертовщина там ни творилась, я собираюсь упрятать ее подальше вместе с Пэтси О'Риорданом. Они могут сгнить там вместе, в максимально надежной камере. А за мною и Энни - будущее.

– Думаю, в ближайшем будущем мы оба станем спать намного спокойнее, - сказал Сэм

– Почему ты так считаешь?
– спросила Энни.

– Просто предчувствие - знаешь, как это бывает с полицейскими.

– Не надо загадок. На что ты намекаешь?

Сэм, пока ехал, искал глазами Девочку с Заставки, ожидая увидеть эту соплячку, прыгающую на тротуаре или прогуливающуюся по пешеходному переходу. Но от нее не было ни следа.

– Не уверен, что вообще смогу облечь это в слова, - сказал он.
– Просто... хорошее предчувствие.

Энни рассмеялась. Этот смех не был жестоким или снисходительным, он не был презрительным, не был раздраженным. Это был просто смех. Честный. Смех Энни. Сэму не доводилось слышать более доброго, теплого смеха.

– Сэм, я не представляю, о чем ты!
– улыбнулась она ему.
– Не думаю, что когда-нибудь пойму всех вас.

– Что значит "всех нас"?

– Вас! Мужчин. Парней. Как вы говорите и что. Как думаете... если это можно назвать словом думать.

– Мы думаем, - слегка ощетинился Сэм.
– Мы думаем намного больше, чем все вы когда-либо сможете признать.

– И о чем же думают мальчишки, а? О буферах, всяких тыщ-дыщ и о проклятом Брайане Клафе [30] ?

– Если бы я слепил такое большое клише из всех женщин, вместе взятых, ты бы первая возмутилась, - сказал Сэм.
– Мужчины говорят о буферах и тыщ-дыщ, и о футболе, Энни, но это только на поверхности. Нужно постараться увидеть за словами смысл. Это как поэзия.

– Теперь я слышала все в этой жизни!
– воскликнула Энни.

– Возьми, к примеру, Джина, - продолжал Сэм.
– Ты считаешь его дикарем, так ведь.

– Не только я. Ты тоже его таким считаешь.

– Конечно. На поверхности. И, если уж начистоту, и под ней тоже. Но если забраться намного глубже, прямо к его человеческой сути...

– Путешествие к центру Шефа, - поддакнула Энни.

– ...ты удивишься тому, что обнаружишь там. И не смотри так на меня, Энни, я говорю серьезно.