Чтение онлайн

— Ничего, не говори, я и так все знаю.

— Знаешь?

— Конечно, я же вижу все. Тебе сейчас не до меня. И так забот хватает, чтобы порядок в стане израильском навести. Не бойся, Моисей, я все понимаю и совсем не обижаюсь, что на меня времени нет. Вот выйдем из пустыни, доберемся до Мадиамской страны, тогда целая вечность в нашем распоряжении будет. И тогда то, о чем говорили десять лет назад, вспомним. О детях малых, о домике своем.

Длинный тяжелый вздох и быстрый шепот:

— У нас еще все впереди, Моисей. Не переживай за меня, все будет хорошо.

Эх, Мариам, если бы ты на самом деле все знала…

Собрание начиналось, как всегда. В большой шатер с шутками и улыбками набилось человек тридцать.

— Ну что Моисей, скоро с египтянами сразиться доведется? — выкрикнул юный вождь из Вениаминов. — А то, оружие в деле испытать охота.

Остальные радостно засмеялись, захлопали — Вениамин выразил общее желание не сидеть на месте.

— Скоро уже, — с силой улыбнулся Моисей. Лицо, как обычно в минуты напряжения, слушалось плохо. — А как считаете, готовы израильские отряды к битве с войсками обученными?

— Конечно, готовы, — старый Рувим, как всегда был скор на слово. — А что опыта у нас нет никакого, зато желание свободу сохранить — огромное. Мы это раз уже доказали на площади, другой — в крепости. Что еще в подтверждение надобно?

— Правильно, — подхватили вожди.

Крики одобрения заглушили ответ Моисея. Несколько минут стоял такой шум, что говорить что-либо было бессмысленно. Ну что же, пора.

Моисей хлопнул три раза, восстанавливая тишину.

— Хорошо, будет вам настоящее испытание. Еще сегодня вечером. Проявите там свою смелость и сноровку. И от того, как справитесь, зависит не только ваша жизнь, но и…

— Горим! — громкий крик прервал вождя.

Одним движением Моисей обернулся: задняя стена шатра сочилась ядовитым дымом, веселые языки пламени плясали на шкурах, потрескивали деревянные шесты.

— Все наружу! — команда была лишней, все и так поскакали с мест и столпились у узкого выхода.

Вмиг шатер превратился в огненное пекло. Пламя объяло две стороны, занималась третья. Жар внутри поднялся такой, что слышался треск лопающихся волос. Никто и представить не мог, что огонь — тот самый верный слуга, что исправно готовил еду на костре — может стать таким необузданным демоном. Куда там пустынному солнцу!

Время словно остановилось. Патриархи кричали, толкались у выхода и медленно, очень медленно по одному исчезали в узком проеме. Шкура, что закрывала вход, мешала быстро выбегать, люди путались в ней, отбрасывали в сторону, но она, надежно закрепленная, все возвращалась назад, норовя сбить с ног каждого, кто рвался наружу. Никто не хотел оставаться внутри, задние напирали, передние старались держаться подальше от пылающих стен. Люди кричали в ужасе, в панике лезли вперед, еще больше усиливая толкучку у выхода.

— Слушайте меня, — Моисей попытался навести порядок. — Выходить будем по одному, по родам. Первыми пойдут Рувимы…

Куда там! Его никто не слышал. Каждым двигало желание спастись, оказаться на свободе, вырваться из огненного мешка.

— Так мы все погибнем! Передайте, чтобы те, кто… — ни одна голова не повернулась к Моисею, ни единого взгляда в его сторону. Люди обезумели от страха и боли и, словно толпа диких животных, тупо рвались наружу.

Едкий дым слезил глаза, стало трудно дышать, а десяток вождей все еще находились в шатре. Занялся центральный шест, и Моисей увидел, что нити на льняной рубахе темнеют и скручиваются обугленными волокнами. Голова разрывалась, казалось — еще миг и вспыхнут волосы.

— Пусть один придержит… — все бесполезно. Кричи хоть на самое ухо, и то не услышат.

Нет, на совместную работу вождей полагаться нельзя. Придется выбираться самостоятельно. Выхватить меч, прорубить выход, вырваться на воздух, вдохнуть полной грудью. Оружие привычно скользнуло в ладонь, рука сама собой отвелась для удара. Но нет, нельзя. Не сейчас, еще не время. Разум заставил опуститься острое лезвие, хотя трусливый голос внутри изо всех сил вопил от страха.

Кроме Моисея, в шатре оставались только трое. Шкура на входе занялась и очередной патриарх, выскакивая, завыл от боли. Краем глаза Моисей уловил, как четверо бросились к старику, помогая сбить пламя на одежде. Картинка скрылась: полыхающий полог вернулся на место. Двое вождей внутри одновременно выхватили мечи и резкими неумелыми ударами, попытались рассечь огненную преграду, перекрывшую проем. Та закачалась, но высокие языки пламени не давали приблизиться, чтобы ударить наверняка. С треском рухнула задняя поперечина, половина шатра прогнулась, но центральный шест пока держал.

Мы все здесь умрем — внутренний голос дрожал в ужасе. Он и еще двое заперты в огненной ловушке, неужто затея провалилась, и ему суждено погибнуть?

Вожди с мечами вдруг взглянули друг на друга, кивнули и с громким криком бросились вперед. Пылающая шкура не выдержала натиска и отлетела в сторону, открывая проход. А смельчаки уже катались по земле, скуля и прижимая к груди обоженные руки.

Моисей заставил себя не торопиться. Шаг, еще один, задержать дыхание, чтобы не наглотаться дыма. Вот он проем, ясно чернеющий в стене огня. Закрыть глаза, еще шаг и еще. Холодный порыв ветра принес такое облегчение, что ноги сами собой подкосились. Нет, не сейчас!

Моисей выпрямился, грудь с силой втянула свежий воздух, глаза с удовольствием открылись навстречу ночному небу, все вокруг стало медленно проступать сквозь слезы. Патриархи, застыв от ужаса, молча смотрели на черную фигуру с обнаженным мечом в руке, что темным силуэтом выделялась на фоне высоченного костра.

А Моисей вдруг поднял меч и изо всех сил закричал…

— Только что вы все чуть не погибли. А заодно едва не погубили еврейский народ!

Патриархи молчали, огорошенные яростью Моисея. Они чудом избежали смерти, наглотались дыма, обожгли лица и тела, но Моисей и не думал их жалеть.

— Считаете, это огонь повинен? Как бы не так. Это вы испугались, запаниковали и чуть было не отправили друг друга на тот свет. А если такое в бою произойдет? Кто виноват будет? Египтяне, что лучше обучены и подготовлены? Или вы сами, что тренировкам и порядку строгому предпочли зубоскальство остроумное и веселье безудержное?

Вымазанный черной сажей, потрясающий мечом, Моисей был подобен огненному демону. Ошеломленные люди с трудом понимали, о чем он говорит. Но чувствовали: о чем-то жизненно важном.

— Аарон!

— Да, командир!

— Сколько раз ты успел клепсидру перевернуть, пока мы все из шатра пылающего не выбрались?

— Три.

— А сколько нас там было всего?

— Тридцать два!

Моисей сделал паузу. Только сейчас почувствовал, насколько раскалился внутри шатра меч, и как болят обоженные ладони. Но вместо, чтобы отбросить пышущий жаром металл, сжал рукоять посильнее и взмахнул мечом в ярости:

— Тридцать два вождя и три минуты! Если мы из пылающего шатра так долго наружу выползали, то сколько это обычно занимает? А если бы на лагерь египтяне напали, пока мы в шатре сидели, что тогда? Да за три минуты от людей наших ничего бы не осталось! Все, как один, лежали бы стрелами утыканные.