Чтение онлайн

Зато теперь все по-другому. Скоро, совсем скоро сомкнет он возлюбленную в объятиях, к носу ее припав. Хватит этих пяти дней, показавшихся целой вечностью!

Моисей был горяч, упрям и честолюбив не по возрасту. Удача все время за ним следовала. Во всем мире не существовало дела такого, что самоуверенному царскому сыну по плечу бы не было. С этими радостными мыслями молодой вождь возвращался назад в столицу. К семье. К фараону. И к Мариам!..

Окончив долгий рассказ, Моисей выжидающе посмотрел на фараона. Сети покивал головой, решая что-то в уме, поднялся с трона — все тут же пали ниц, кроме Рамзеса — законного сына, да двух обученных рабов, нагонявших опахалами прохладу на царя — и величаво молвил:

— Именем Амона, покровителя Уасета и всего Царства Египетского, я, Сети Великий, воплощение бога на Земле, царь Верхнего и Нижнего Нила, заявляю, что отрадно было слышать речи твои. Встань с колен, сын мой. Добрую весть ты принес с верхних рубежей. Волею Амона, повелителя Солнечного Диска, была дарована блистательная победа над мерзкими врагами. За это ждет тебя царская награда. Говори, чего получить желаешь?

Моисей сладко улыбнулся — вот он счастливый миг. Сейчас замолвит слово за Мариам. И фараон дарует ей свободу, так что Моисей сможет взять израильскую рабыню в законные жены.

— Отче… — начал было Моисей, но был прерван торопливыми шагами Везира, приближавшегося к трону с солнечной стороны. Подойдя на десять локтей, Везир остановился, замерев в почтительном поклоне. Видно, срочное дело имел, коли решился в неприемный час фараона тревожить. Сети повернул голову в сторону верного слуги, нахмурил брови неодобрительно, но потом тоже понял, что зазря Везир беспокоить не станет.

— Говори, — разрешающе махнул рукой, усаживаясь обратно на трон.

— Посольство нубийское прибыло, о, повелитель. Дары богатые принесли, мира просят. И, — Везир понизил голос до шепота, — Царь Нубийский старшую дочь в качестве залога мира долголетнего замуж за вашего сына сватает.

Моисей тихонечко прыснул, чтобы не заметил никто. Да, ничего не скажешь, — повезло Рамзесу! Заиметь пухлогубую жену-красавицу, темнее ночи черной, с отвисшими грудями! Но на то его доля такая — законного наследника трона.

Сети, видать, те же думы имел, потому как на его челе пролегли три большие складки, что случалось всегда, когда в великом гневе пребывал.

— Он что, собрался, МНЕ, наместнику Бога Солнца Ра, указывать за кого сына своего, Рамзеса, отдавать? — взревел фараон громче льва, так что придворные еще ниже посгибались, пряча взгляды в раскаленный песок.

— Нет, о, премудрый, — поспешил вставить Везир, — он предлагает Вам самому определить за кого из ваших многочисленных отпрысков дочь его женою пойдет.

— Ах, так. Тогда дело иное, — успокоился фараон. — Зови послов сюда.

Везир, однако, не торопился уходить, несмело с ноги на ногу переминаясь.

— Повелитель, послы нубийские еще и грамоту от их царя принесли.

— И что в грамоте той?

— Пишут, будто в последней схватке, победа не в честном бою была египтянам дарована. Не праведной волей богов. Мол, коварно в спину колесницы нубийцам ударили, из засады скрытой. Серчает нубийский царь, что не держит войско египетское древние традиции, праотцами завещанные. И сетует, что бесчестят имя твое, о, повелитель, неразумные полководцы.

Повисло такое тягостное молчание, что слышен был плеск волн могучего Нила, протекавшего за пятьсот локтей в стороне. Моисей вдруг почувствовал, как кровь отхлынула от лица, а в животе заворочался тяжелый комок, поднимаясь наверх к зажатому горлу. Медленно-медленно Сети голову повернул, постукивая по колену священным цепом Менаха. Узки были его очи, наполненные гневом.

— Говори, — бросил коротко.

— Отче, война затянулась. Шесть месяцев стояли мы у крепости, успеха не имея. Предводитель заперся и не хотел в чистом поле сходится. Вот и применил я хитрость малую, чтобы из-за стен крепостных его…

Царь в ярости хлыстнул себя по ноге золотым цепом, так что Моисей запнулся на полуслове.

— Ты что же делаешь, получив наше доверие? Погубить нас желаешь?

— Отче, я только…

— И с каких это пор, ты меня, наместника богов, перебивать отваживаешься? — на лице фараона широко раздувались покрасневшие ноздри, на шее напряглись все жилы. — Не знаешь что ли, какие жертвы богам ежедневно приносим, чтобы милостивы они были к земле Египетской? Отвечай, когда сам государь тебя спрашивает! — заорал Сети бешеным криком.

— Знаю, отче, — едва слышно прошептал Моисей.

— А, может, не ведомы тебе древние установления, самим Амоном дарованные?

— Ведомы, отче.

— Так повтори, что в завете Амоновом сказано!

Моисей, готовый сойти хоть в темное Осирисово царство, лишь бы немедля кончить эту муку, заикаясь, заговорил:

— Доблестью побеждай… а не хитростью… не засадами и не схватками ночными… не бегством притворным и ударом по неприятелю неожиданным… Войну не начинай объявления ее прежде… но, напротив, оповещай заранее… о часе и месте битвы предстоящей.

— Так где доблесть войска египетского? В спину ударе коварном? — не было предела фараоновой ярости. — Где честь твоя? Что боги скажут на деяния эти? Сколько жертв принести надобно будет, чтобы гнев их умилостивить?

Сети тяжело опустился на трон, погрузившись в нерадостные думы и устремив вдаль грозный взгляд. Моисей стоял, не двигаясь, затаив дыхание, боясь лишним шевелением вновь царский гнев вызвать. А фараон, забыв о непутевом сыне и обернувшись к Везиру, начал твердым голосом отдавать приказ:

— Послов нубийских щедро златом одари. Прикажи крепость ту — свидетеля позора и бесчестия нашего — дотла сжечь. А чтобы царь нубийский зла не держал, для него новую построй, на границе владений Египетских. Все ли ясно, что делать надобно?

— Да, повелитель, тотчас приступим, — Везир опять склонился в глубоком поклоне.

Моисей с трудом перевел дыхание, радуясь, что на миг оставлен без внимания. Радость, правда, оказалась недолгой.

— А ты, Моисей, поедешь лично к царю нубийскому прощения просить. В знак раскаянья искреннего и союза прочного, дочь его в жены возьмешь. Истинно, истинно говорю, именем Амона-Ра — Верховного Бога нашего! — фараон хлопнул в ладоши, окончательно утверждая свое решение.

Моисей мгновение не понимал, что происходит. А когда дошел до него размер огромной напасти, упал в ноги великому фараону, о страхах всех позабыв.

— Отче, прошу, не делай этого. Я ведь черную нубийку в глаза-то не видел ни разу. Как же могу жениться на ней?

Сети грозно нахмурился да цеп Менаха покрепче в руке сжал. Очень уж гневило его, когда кто против царской воли молвил что. И трижды приводила в ярость непокорность молодого сына, о чести забывшего. Тихо ответил он, но хуже громкого крика звенел зловещий голос: