За пять веков до Соломона
Шрифт:
— А что же не так с Вашим хотением было, — не выдержал Осия. — Вроде все правильно делали?
— Как пяти пальцам, чтобы стать рукой, нужна ладонь скрепляющая, так и правилам этим особое умение надобно. Хотеть сильно, но рабом желания не быть! Ошибка моя, ставшая роковой, что изо всех сил я желал!
— Чудны мне, учитель, Ваши слова. Что же плохого в том, чтобы хотеть сильно?
— А то, что желание это разум затмевает! Если хочет кто изо всех сил, становится одержим тем хотением. Ограничивает сам себя. Видит дорогу единственную, других путей не замечая. Встреться на той дороге ловушка, так он, плененный желанием, всенепременно в западню угодит! В сказанной мной истории — очень много ошибок совершить я успел. А все потому, что желал Мариам больше жизни. Ослепленный хотением жил днем сегодняшним, не задумываясь о завтрашнем.
— Сам погляди, — продолжал Моисей, загибая пальцы. — Выиграл я много схваток, но целую войну проиграл: разгромил грозных нубийцев, но все плоды победы заимел Везир; вступил в спор с фараоном, в самый неподходящий момент: у всех на виду, не имея никаких аргументов; убил алчного Неферперита, вместо чтобы вопрос миром решить. Вот и пришлось мне скрываться бегством у диких кочевников.
— Так как же, учитель, правильно желать, чтобы цели достичь?
— Так чтобы, кусочек воли да сознания всегда на свободе иметь.
Быть хозяином своего хотения, а не его слугой!
Говорят, что лучше всего получается, если
две трети сил отдавать желанию, а одну треть — оставлять про запас.
На непредвиденный случай, для быстрой реакции, для избегания спрятанных ловушек и вражеских козней. А еще для быстрейших путей, для новых возможностей и мгновенной удачи!
Стремись выиграть целую войну, а не отдельную битву!
Поступи я тогда так — непременно нашел бы способ, как насладиться победой над нубийцами, не прогневить отца и заключить сделку с алчным жрецом. Или обмануть его. Или украсть Мариам — много разных возможностей было.
После короткой паузы Моисей добавил, завершая свой долгий сказ:
— Теперь ты знаешь истинный ответ на первый вопрос — надо ли победе над врагом все силы отдавать. Верю, что и первую лидерскую заповедь «Желай правильно!» тоже крепко запомнишь.
— Но, учитель! Не произойди тогда ничего, и Вы не научились бы этой мудрости! И наш народ потом на свободу бы не вывели!
— Об этом, — уста Моисея разошлись в улыбке, — в других историях сказывается, разговор о которых мы завтра продолжим. Сейчас — уже поздно, пойдем спать. Утро вечера мудренее будет. Тогда и расскажешь, что понравилось или особо удивило в моей повести.
Долго еще молчал Осия, глядя на потухший костер и осмысливая слова, сказанные учителем. Не замечал он лютого мороза да свирепого ветра, продувавшего до костей. А потом улегся на бок, натянул баранью шкуру на голову до самых глаз. Только одно молодой вождь знал точно: ни за что не признается Вождю, что больше всего его потрясло.
Ведь оказалось, что Моисей — святой пророк, выведший евреев из земли ненавистного фараона — сам был египтянином!..
Глава Вторая
Действуй!
Но Моисей убежал от фараона и остановился в земле Мадиамской, и придя в землю Мадиамскую сел у колодезя.
У священника Мадиамского было семь дочерей, которые пасли овец отца своего Иофора. Они пришли, начерпали воды и наполнили корыта, чтобы напоить овец отца своего Иофора.
И пришли пастухи и отогнали их.
Тогда встал Моисей и защитил их, и начерпал им воды и напоил овец их.
Что умрет, Моисей понял к середине третьего дня. Дальше шел скорее по привычке, отлично осознавая, что не осталось никакой надежды на спасение.
Умирал он просто и буднично. В полном одиночестве, только жуки да скорпионы сновали рядом. Нет, не так, совсем не так представлял свою смерть Моисей. Думал, что в уютном домике, окруженный заботой любящих жены и детей, испустит последний вздох. В осознании того, что жизнь прошла, и выполнил все, судьбой предначертанное. Но никак не подозревал, что таким юным суждено умереть. В расцвете сил, на пороге зрелости. Не завершив ни одного предназначения серьезного.
Моисей с трудом брел, ноги переставлялись сами собой. Двое суток прошло с тех пор, как стражники из каравана, сговорившись завладеть его имуществом, жестоко избили беззащитного путника, обобрали до последней нитки и оставили умирать в пустыне. Только к полудню Моисей пришел в себя и тотчас двинулся в путь, следуя по следам каравана. Думал тогда, что и дня не пройдет, как на колодец наткнется. А если повезет, то и коварных стражников там настигнет.
Что делать с грабителями Моисей представлял с трудом, но знал, что когда время придет, план придумается. Все шло хорошо, и даже жажда, что солнцем палящим разжигалась, не мешала, а скорее подгоняла, заставляла быстрее двигаться к цели. Не поднимись в самый неподходящий момент песчаная буря, все так бы и сложилось.
Внезапно вокруг посерело, сизые тучи, полные мелкого песка, затянули небо. Песчинки, принесенные из-за моря, из самой Египетской пустыни, сперва тихонько-тихонько, а потом все сильнее и сильнее застучали по телу, слабо защищенному одеждой. Вначале было даже приятно ощутить обоженной кожей дарованную крепким ветром прохладу. Да только почти сразу свежесть сменилась комариным покусыванием каменных крупинок. Дальше — больше и больше. Удары ветра стали напоминать укусы слепней, а позже и вовсе диких ос. Повсюду носились золотистые песчинки, везде успевали проникнуть: и в жесткие волосы, и на белые зубы, и в слезящиеся глаза, и в забитые уши. Моисей понял: если и дальше стоять на пути у ветра, то через миг вместо него возвысится холм песчаный.
Молодой египтянин быстро огляделся в поисках укромного убежища. На счастье рядом, у подножия невысокой скалы, лежал большой валун. Спрятавшись от ветра, Моисей поплотнее укутался в одежду, больше походившую на лохмотья. Теперь оставалось только ждать.
Удивительной была та буря. Тем, что поднялась в каменной Синайской пустыне. Что в конце засушливого сезона Шему пришла. Обычно ветер, приносящий песок, дул в сезон Перет, когда пшеница да ячмень на полях соком наливались. Тогда даже опытные караванщики не рисковали в путь пускаться, предпочитая переждать непогоду в городе. (Не знал Моисей, что здесь, в Синае, все по-другому — именно летом бури чаще всего случаются.)
Все указывало на то, что буре быть недолгой. Потому Моисей не унывал. К его великой радости ветер через час стих, а небо очистилось. Моисей выбрался из-за укрытия и посмотрел на дивную картину: сколько видно вокруг — каменистая земля покрылась тонким слоем песка, пальца два в толщину. Валуны побольше и вовсе с одной стороны на пустынный бархан походили. Ветер полностью их засыпал, так что к каменной вершине вела покатая песчаная насыпь. Совсем необычно выглядела природа на границе двух великих пустынь!