Чтение онлайн

Она закрыла глаза и опустила голову, сжимая переносицу.

— Я посмотрю, что мне удастся сделать. Я составлю такую апелляцию, какую возможно подготовить за данный промежуток времени, но я не даю обещаний. Я работаю не так. Я тщательно собираю детали и удостоверяюсь, что в моих делах нет дыр. Вы даете мне очень мало времени. Я не знаю, сумею ли получить необходимые доказательства для такой апелляции, которую мне хотелось бы подать. У меня нет времени, чтобы запросить дополнительные сведения или расследовать кое-какие зацепки.

— Я знаю.

— И также нет гарантии, что я сумею заставить суд вообще взглянуть на дело в данный временной период. Обычно есть период ожидания в несколько месяцев, прежде чем апелляционный суд вообще рассмотрит вероятность моего дела. Теперь мы просим их поспешить. Они могут отказать. Вы сократили вероятность успеха вдвое, а то и больше.

— 50% вероятности — это лучше, чем ничего.

Она вздохнула.

— Я буду на связи. Мне нужна дата казни, чтобы я знала, сколько у меня есть времени.

— Я позвоню и сообщу. Мне нужно уточнить.

— Вам лучше скрестить пальцы, мистер Миллер. Вы просите меня сотворить чудо.

Договорившись с Синтией, я покинул ее офис, ничуть не успокоившись и ничуть не меньше переживая за Бишопа. Меня охватило онемение. Поездка домой прошла как в тумане. Больше всего мне хотелось увидеть его и заверить, что все будет хорошо.

Вот только я не знал, будет ли все хорошо. Противное сосущее ощущение в нутре говорило мне, что я потеряю Бишопа. Все, что было между нами, — это все, что мы когда-либо получим в этой жизни.

Хавьеру удалось заполучить две недели смен в блоке смертников. Одна неделя — полночные смены, включая Рождество, а на следующей неделе — послеобеденные смены. После минимум дюжины предупреждений и просьб передумать, он отдал мне три ночные смены в пятницу, субботу и воскресенье. Канун Рождества и Рождество выпадали на эти ночи, и это моя лучшая надежда обмануть Рея. Он взял больше выходных на праздники, чтобы побыть с семьей, так что когда он поймет, что я сделал, я уже проведу какое-то время с Бишопом.

Это будут мои единственные дни. Я не питал иллюзий. Эта выходка приведет к моему увольнению. Отстранению, если повезет, и Рей будет в благосклонном настроении.

Узел в моем животе не отпускал уже несколько дней, и направляясь на первую из тех ночных смен, я представлял собой потный и дрожащий комок нервов.

Новичок Деррик оказался одним из трех других охранников, работавших со мной. Двое других были из других юнитов, и я их не знал. Их звали Питер и Малкомб. Они взяли себе один ряд, а мы с Дерриком направились в другой.

— Хавьер хотел провести время со своей девушкой? Поэтому ты здесь? — спросил Деррик.

— Ага, — соврал я, сканируя камеры и не зная, какая из них содержала в себе Бишопа. Я знал лишь то, что он на этом уровне.

— Ладно, нет. Я соврал, — поскольку моя жизнь уже повернулась вверх тормашками и наизнанку, я отвел Деррика в сторонку и пригвоздил его суровым взглядом. — Слушай. Мне нужно кое-что тебе сказать, а тебе нужно согласиться с этим.

— Что такое, приятель?

Я прочистил горло и оглянулся по сторонам, убеждаясь, что поблизости нет других парней.

— Ты молод. Пожалуйста, скажи мне, что тебя воспитывали родители с либеральными взглядами.

Деррик нахмурился.

— Конечно. Они нормальные. А что?

— Я здесь не просто так, и меня тут быть не должно. Рей запретил мне работать с одним конкретным заключенным. Мне нужно, чтобы в следующие три ночи ты закрывал глаза. Ты можешь это сделать?

Деррик выпучил глаза.

— Чувак, ты же не собираешься организовать чей-то побег, нет?

Я отвесил ему подзатыльник.

— Иисусе, нет! Ты слишком много смотришь телик. Ты думаешь, такое вообще возможно?

— Нет. Только не с такой охраной. Тогда что? На что я закрываю глаза? Зачем тебе запретили? С кем тебе нельзя работать?

— Заключенный Бишоп Ндиайе. Ты знаешь, о ком я говорил?

— Здоровяк? Страшный такой мудак? Почти ничего не говорит, но смотрит на тебя безумными глазами? Да, я его знаю. Слышал, ты его навещал несколько раз. В чем дело? Ты знал его, когда он был на свободе?

— Нет, но мы друзья, — я поколебался. — Больше, чем друзья. Улавливаешь?

Деррик нахмурился, затем его брови взлетели на лоб.

— Чувак, ты гей? — прошипел он.

— Да, но лучше никому не знать об этом, потому что это опасно для меня, — я задрал форменную рубашку, показывая шрам. — Видишь это? В Мичигане, на прежнем месте моей работы, заключенные узнали. Они напали, выбили из меня все дерьмо и пырнули ножом. Меня могли убить. Они явно пытались это сделать.

— Твою ж мать.

— Так что ты никому не скажешь, понял?

Он закивал с сумасшедшей скоростью.

— Да, приятель. Я понимаю. Я не скажу. И к твоему сведению, я ничего не имею против геев. Никаких предубеждений.

— Хорошо. Спасибо.

Я не был идиотом. Деррик был сплетником, а это сочная сплетня. Он разболтает это в первую же минуту, когда представится возможность. Но я посчитал это неважным, потому что у меня оставалось три дня до тех пор, как Рей выпнет мою задницу за неповиновение приказам. Мне все равно будет закрыта дорога сюда.

— А теперь слушай. Бишоп здесь, в этом ряду. Они казнят его, и эти дни — все, что у меня есть. Тебе надо дать мне поблажку и повернуться спиной. Я не дурак и не буду открывать его камеру или типа того, но мне нужно поговорить с ним. Провести какое-то время у его камеры. Ты можешь закрыть на это глаза на три дня?

Взгляд Деррика скользнул по ряду.

— Этот большой мудак — гей?

— Деррик, сосредоточься. Ты можешь помочь приятелю?

Он хлопнул меня по плечу и слегка тряхнул.

— Все понял. Не волнуйся, друг мой. Делай, что должен, а я прикрою тебе спину.

— Спасибо. Ты хороший парень.

— Так как это работает? Он за решетками, ты снаружи. Я же не увижу, как ты переходишь к делу прямо у окошка и достаешь из штанов своего дружка, нет?

— Деррик...

— Прости. Это странно.