Чтение онлайн

– Аня… Ани больше нет…

ГЛАВА 7

Кто сказал, что время лечит, тот не знал большого горя.

Не заживают раны в сердце, просто привыкаешь к боли.

 Почему так тяжело открыть глаза? Кажется, ресницы весили не меньше тонны. Я попробовала поднять руку, но ничего не получилось. Если ресницы весили тонну, то все остальное тело раз десять больше. Мне стало страшно. Что случилось? Где я? И почему я не могу открыть глаза?

– Она очнулась! – чей-то незнакомый голос раздался справа от головы, где так противно пиликала какая-то машина. Желание осмотреться увеличилось вдвое.

Раздались шаги. Много шагов. По ощущениям не меньше трех человек.

– Пациентка начала шевелить веками, – повторил все тот же голос.

Как в подтверждение ее слов я наморщилась, почувствовав на лице что-то непонятное, и открыла глаза. Медленно, пытаясь сфокусировать взгляд на нависшем надо мной человеке. Это был мужчина около пятидесяти с морщинистым лбом и почти прозрачными глазами.

Его взгляд мне не понравился. Я вообще не смогла прочитать эмоции на его лице, покрытом небольшой щетиной.

– Вы меня слышите? – прокашлявшись, спросил он, пристально смотря мне в глаза.

Я кивнула, на что получила нервный толчок в висках.

– Это невероятно! После такой аварии она так быстро очнулась! – восхитилась медсестра, позвавшая врачей. Только она выглядела по-настоящему обрадовавшейся из всех присутствующих. – Бедная девочка…

– Ты помнишь, что произошло? – мужчина грубо перебил женщину и сжал левый кулак, в котором держал ручку. Скорее всего он работал над какими-то документами, когда я очнулась.

Попытка что-то вспомнить отозвалась очередной пульсацией в висках.

– Хорошо. А ты помнишь, как тебя зовут? – прежде чем задать вопрос, доктор обернулся на юношу, стоявшего за его спиной. Мой пока медленно соображающий мозг выделил их необычную схожесть между собой. Смуглая кожа, высокий рост, форма лица, густые темные брови и жесткие волосы цвета горького шоколада. Пусть у одного из них и проклевывалась седина на висках, в обоих мужчинах явно текла горячая испанская кровь.

– Я не… не знаю.

Собственный голос привел в ужас. Он больше походил на хрип старика.

Доктор глубоко выдохнул. То ли облегченно, то ли обреченно. Головная боль не давала возможности трезво оценивать ситуацию.

– Что… происходит?

– Тише, тебе нельзя волноваться, – взволнованно проговорил молодой парень.

Даже если эти двое родственники, почему они так по-разному странно реагируют на меня? Старший старательно отводит глаза и нервно теребит ткань халата. Такое чувство, что его мысли далеко за пределами палаты, а сам он чувствует глубокое разочарование и обреченность. На лице же младшего целая гамма эмоций. Боль, страх, вина, сожаление.

– Тебя зовут Вера, – наконец сказал доктор. – Три дня назад случилась страшная авария, вина за которую ложится на твои плечи. Тебя единственную удалось спасти. Сейчас я пытаюсь хоть как-то помочь тебе, но семья погибшего водителя слишком влиятельна в судебной сфере, и они так просто не отпустят тебя без наказания. Если бы ты дольше пробыла без сознания, у меня бы получилось найти какой-нибудь способ… к сожалению, теперь этого времени у меня нет. Амнезия – это, конечно, хорошо, но не сильно сыграет нам на руку на суде.

– Подождите, я ничего не понимаю! – я закрыла глаза. Боль становилась невыносимой. – Почему Вы мне помогаете, если я…, если я… убийца?

Последнее слово слилось с воздухом, вылетевшим из моего рта.

– Верочка… – мужчина опустился на корточки возле кровати и положил руку на мою кисть, в которую был вставлен катетер. – Как ты могла забыть меня? Это ведь я – твой папа? – тихо-тихо произнес он, словно боялся, что кто-то может его услышать. – Вадим, подойди. Вер, посмотри на него. Совсем не узнаешь своего старшего брата?

Больше я не могла этого терпеть. Слезы уже скопились в уголках глаз, а я даже вытереть их не могла. Мне хотелось заново провалиться в сон и больше никогда не просыпаться. Почему я вообще выжила?

– Все будет хорошо. В аварии ты сильно ударилась головой. Еще есть пара ушибов… но самое главное, – пальцы сильнее сжали мою руку. – Прежде чем Вадим успел вытащить тебя из горящий машины, ты успела получить несколько ожогов на лице и теле. Но не волнуйся. Ты же знаешь, какой у тебе папа профессионал. Я сделаю все так, что никто и не узнает, что были какие-то ожоги.

Я уже не слушала его. Мой взгляд был прицеплен к Вадиму. Брат? Мне хотелось заглянуть в его душу. Почему я ничего не чувствую к этому человеку. Только ненависть. Это он виноват. Он убил все мои чувства к нему. Точно…

– Зачем?.. – прошептала я, постепенно поднимая голос. – Зачем ты спас меня?! Почему не спас того водителя?! Знал же, что именно я виновата в аварии! Почему не помог им?! Я ненавижу тебя! Слышишь?! Ненавижу!

Следующие несколько дней прошли как в тумане. Я просыпалась, меня кормили, и я снова засыпала. Но перед глазами снова и снова вставало лицо Вадима. Ужас на его лице, когда забрыкалась на кровати. Он не выдержал – убежал и больше ни разу не пришел.

Я чувствовала себя куклой, которая не может ничего сделать. Только я начинала приходить в себя, как мне вкалывали неизвестные мне препараты, и я снова проваливалась в пустоту. Успокаивало лишь то, что в этой пустоте не было ничего, никаких мыслей, никакой боли, никакой вины.

Чувствовала ли я вину? Нет. Абсолютно ничего. Я не помнила ничего, что могло бы меня заставить ее чувствовать. Меня просто поставили перед фактом какие-то люди, которых я видела впервые в жизни. Той жизни, что я помнила. Вот только в этом и проблема. В голове была пустота. Самое страшное, я даже не могла представить себя, свою внешность. Даже голос из-за хрипа казался чужим.

Я превращалась в овощ. Они превращали меня в него, а я не могла сопротивляться. И не хотела. Был ли смысл?

Когда прокурор пришел в первый раз, я не смогла даже слово произнести. Слишком сильно болела голова. Доктор попросил его покинуть палату. Даже в мыслях я пока не могла назвать этого человека своим отцом.

В следующий приход прокурору пришлось заново представляться, от него же мне стало известно, что у моей палаты установлена круглосуточная охрана, как у особо опасного преступника. Да как я могу быть особо опасной, если даже в туалет самостоятельно не могу сходить? Спустя несколько дней я узнала от медсестры, что Вадим позаботился о том, чтобы убрать двух амбалов от моих дверей.