Чтение онлайн

Максим усмехнулся, а потом отвел глаза в сторону и замялся. Кажется, в его голове происходил какой-то сложный процесс, и он никак не мог принять решение. За несколько лет я научилась читать и понимать все его эмоции одним лишь взглядом.

– Ты что-то хотел сказать?

– Ань, солнышко, мне позвонил отец и попросил приехать к нему. Он нашел для меня работу, и дело не из легких. Придется поработать над документами, а суд уже в понедельник, – пока говорил, Макс положил Андрюшу в кроватку и тихонько вывел меня из детской. Он явно нервничал. Длинные пальцы прошлись по темно русым волосам, затягивая их назад, но, как только его рука вновь опустилась, непослушные прядки снова упали на глаза. – Кажется, мне придется сегодня остаться в здании суда.

– Но сегодня же суббота… – грустно вздохнула я.

– Я понимаю, любимая, но это моя работа. Я только выпустился, и, если бы не отец, вряд ли у меня бы получилось так быстро найти хорошую работу. Зато за это дело мне обещают хорошую зарплату, на которую мы сможем уехать на юг или куда ты захочешь в медовый месяц. Ты же знаешь, что…

– Ты не хочешь брать деньги у наших родителей, – и вот на губах снова улыбка. Почему этот человек так легко может заставить меня улыбаться? – Макс, я все понимаю. Конечно, езжай. Я приготовлю тебе еды с собой. Как насчет фунчозы и куриных сердечек?

– Аня, ты лучшая!

Макс подхватил меня за талию и закружил по комнате. Я упустила тот момент, когда мы упали на кровать. Слава богу, мы с мамой убрали платье перед ее уходом.

Вечером, когда Макс ушел, я решила посвятить время рисованию. Еще в четверг мы перевезли самые необходимые вещи из моей квартиры, среди которых был мольберт, несколько холстов, краски и кисти всех размеров. Рисовать мне нравилось с детства, и когда-то я даже заканчивала художку, хотя сейчас кажется, что это было в другой жизни. Хобби – это, конечно, здорово, но нужно было получать образование в той сфере, в которой возможно заработать на жизнь, а простыми рисунками это вряд ли можно сделать. Родители даже удивились, когда я отказалась от института искусств. Думали, что им придется меня отговаривать, но я сама приняла это решение, оставляя краски на полках, чтобы “разбавлять” скучные вечера цветами.

Андрюша только уснул после долгого бодрствования и наших “серьезных” разговоров из слогов аля “гу-агу”. Поставив радио-няню в детской и включив тихую музыку в гостиной, принялась за рисование.

Весь процесс занял несколько часов. Акварель легко ложилась на холст и растекалась, создавая эффект воздушности и нежности. Я нарисовала их – самых дорогих мне людей, таких, какими увидела пару дней назад, когда пришла из магазина, в который бегала за хлебом к ужину. Мне нужно было отлучиться только на пятнадцать минут, чтобы мальчики крепко уснули на кровати. И вот они уже не на кровати, а на холсте, навсегда застывшие в столь чуждом этому миру умиротворении и спокойствии.

На часах было два часа ночи, а в мыслях начало зарождаться беспокойство. Сама не могла объяснить его причину. Максим должно быть совсем погряз в своей работе, и уж точно не выспится завтра. В сферу юриспруденции он подался вслед за отцом, который являлся одним из судей Верховного Суда. Парень был очень талантлив в своем деле, и, главное, ему нравилось то, что он делает. Предпочтя профессию юриста-адвоката, Макс за последний год, в который начал работать по специальности после университета, выиграл несколько несложных дел, которые ему поручались в виде стажировок, но после выпуска он получил достаточно хорошие рекомендации и сейчас уже работает над одним достаточно трудным делом, если не считать то, про которое он рассказал этим утром.

Телефонный звонок разнесся по комнате, от чего я резко дернулась и уронила кисть, испачкавшую пол в голубой цвет.

– Ало, – быстро ответила я, даже не посмотрев, кто звонит так поздно. Главное, чтобы Андрюша не проснулся, кормить его нужно будет только через несколько часов.

– Аня! Сейчас же зайди в Инстаграм! – закричали с другого конца трубки.

– Катя? Что случилось? Ты хоть на часы смотрела!

– Черт, Анька, ты опоздала! – вновь взвизгнула соседка. – Так, жди, через минуту буду у тебя! Открой дверь сразу, чтобы я не разбудила мелкого.

Послышались короткие гудки, а я, нахмурившись опустила телефон. И что это сейчас было?

Подняв кисточку, поспешила к входной двери, прежде чем раздался звонок. На пороге стояла наша “рыжая фурия” из квартиры напротив. Девушка была на год меня младше, а познакомились мы в университете. Они с Максом часто цеплялись, и только потом мне стало известно, что родители Кати и моего жениха планировали свести своих детей, “дружащих” с самого детства. Даже поселили их на одной лестничной площадке ради слияния семей. Вот только никто не учел, что никто из них не испытывал глубоких чувств по отношению друг к другу. Да и дружба между ребятами была специфичной. Катя с Максом постоянно прикалывались друг над другом, пару раз даже выставляли перед всеми в глупом положении, что потом все неделю могли вспоминать об этом и смеяться. К их особенным отношениям привык университет не сразу, но теперь даже не знаю, как он проживет без этой “сладкой парочки”, ведь Макс выпустился. Преподаватели вздохнут спокойно, а вот ребятам, уверена, их будет не хватать.

С Катей мы легко нашли общий язык, и она всегда поддерживала меня, когда наши отношения с Ларским переживали не лучшие времена. Ревновала ли я? Нет, никогда. Я бы больше поверила, что они брат и сестра, нежели парень и девушка, между которыми могут быть романтические отношения.

И сейчас этот вечный двигатель влетел в нашу квартиру и удивительно, что ничего не сбил на своем пути.

– Вот везет же тебе, Анька, с подругами! Если бы не я…

– Не кричи, ребенка разбудишь! – шикнула я, проходя за соседкой в гостиную.

– Вау! Это ты нарисовала! Обалдеть! А мне портрет нарисуешь? – затараторила Катя, в мгновение ока оказавшаяся у картины.

– Катя! Ты можешь объяснить, какого черта ты забыла у меня в квартире в два часа ночи?!

– Ой, точно! Ты знаешь, где сейчас твой ненаглядный?

– Да, он в здании суда у отца разбирается с документами над каким-то делом, – я нахмурилась и даже не заметила, как начала мять в руке кончик кисти, пачкая пальцы голубой краской.

– А вот и нет! – воскликнула Катя, взмахнув своей рыжей гривой. – Стражев пару минут назад выложил историю. А ты же знаешь, что он мне нравится, вот, и у меня включены уведомления на все его обновления в соц. сетях. Вдруг у него там какая-нибудь баба нарисуется, а я не в курсе…

– Ближе к делу!

– Так вот. В его истории он и наши парни из универа… а, сейчас покажу! Я же у тебя хорошая подруга! – вздернула свой веснушчатый носик рыжая. – Я засняла экран и не зря. Кажется, Стражев все же понял, что натворил и удалил все, но я-то быстрее!

– Тут я с тобой соглашусь, – тихо пробубнила я, уже не улавливая смысл ее слов, только со страхом наблюдая, как девушка заходит в галерею на своем айфоне. – Смотри.

Кажется, я за секунду разучилась дышать. На экране был Макс и еще несколько наших знакомых ребят. Перед ними на столе стояли пустые бутылки. Из колонок била музыка, но слышала только голос Стражева:

– О, девочки подъехали!

В темноте было сложно рассмотреть эмоции на лице Ларского, зато на соседнего парня упал свет от быстро мелькнувшего софита.

Сережа. Он сидел и хмурился, переводя взгляд с роскошной блондинки на Макса.

Пятнадцатисекундное видео закончилось, погружая гостиную в полную тишину. Единственное, что я слышала, это бешено бьющееся в висках сердце…

Обманул…

Не может быть…

Почему?..

– Ань, ты как? – осторожно спросила Катя. Неужели до нее только дошло, как это видео сделало мне больно?