Чтение онлайн

Палеолог сглотнул.

–  Россия затратила намного меньше усилий, чем Франция! Сливки нашего общества гибнут, наше население, несопоставимое с вашим, ощущает на себе все тяготы войны, мы тоже испытываем трудности, Ваше Высокопревосходительство. Я понимаю, что Вам невероятно трудно, но мы также находимся не в лучшем положении. Я постараюсь убедить правительства стран Согласия и Штатов в том, что Россия нуждается в кредитах на новых условиях. Со своей стороны, насчет поставок, должен заметить, что в Вашей стране дело с транспортным сообщением поставлено из рук вон. Глупо доставлять новые грузы в российские порты, когда многие ящики с заказами врастают в землю, месяцами и годами нетронутые.

–  Разберемся, мсье Морис, разберемся. Все наладится, нашей стране нужен порядок и затишье на фронтах. Нам придется затратить неимоверные усилия, чтобы продолжить войну. Прошу Вас, не забудьте это.

"Солдафон и чем-то похож на Николая Николаевича. Нам он не так опасен, как Николай Александрович. Все эти замашки показать свою силу и разговоры о порядке, который должно навести железной рукой - обычные мысли для офицера. Можно работать" - думал Бьюкенен.

–  Я сообщу о нашем разговоре, Кирилл Владимирович, в Лондон, - передал через переводчика Бьюкенен, тяжело вздохнув.

–  Благодарю, господа. Надеюсь, мы найдем общий язык.

Сизова так и подмывало спросить: "Надеюсь, с Сиднеем Рейли и Освальдом Рейнером мне так же легко будет договориться, как с вами, господа". Но нет, нельзя было, вся игра сорвалась бы.

"На сегодняшней встрече с Великим князем Кириллом. Этакий Николай Николаевич, но менее популярный в народе, готовый навести порядок в стране и продолжить войну с Центарльными державами. Выдвигает ряд условий, требует изменения условий кредитования и увеличения объемов поставок. Все время ссылается на усталость страны от войны и армии. Из речи можно сделать выводы, что относится несколько отрицательно к нашей политике по отношению к своей стране. Солдафон, не упускает случая показать свою силу. Выдвинул популистские предложения по проведению реформ, желая добиться популярности в стране. Имеет некоторый авторитет среди частей, подавивших восстание в Петрограде. Проводит перестановке в офицерском составе. Ожидается принятие им мер по наведению порядка в прифронтовой зоне и перехода железных дорог под контроль Ставки либо Корпуса жандармов"

Это сообщение пошло по дипломатическим каналам в Лондон, к Ллойд-Джорджу…

А Кирилл, когда Бьюкенен только-только сел за его составление, уже начал обсуждение с министрами ситуации в стране и предложил, а точнее, потребовал исполнения своего плана по решению хотя бы части проблем в экономике…

Добрый день, господин агент великой Германии.

Эти бешеные русские

Освальд Рейнер - участник покушения на Распутина, Сидней Рейли - один из известнейших агентов британской разведки того времени в России. Намек на осведомленность Кирилла в данном вопросе.

Вдалеке чернели форты Кронштадта. Русская крепость, заложенная Петром, прикрывавшая северную столицу целых три века, теперь стала оплотом мятежников. В Петроград восставшие матросы прорваться не смогли, как и воспользоваться захваченными кораблями: Гельсингфорская эскадра блокировала "Ключгород". А прежде куски льда, которым полнились воды залива, мешали нормальному судоходству.

Щастный с болью в сердце отстранился от бинокля.

–  Начать обстрел.

Мятежные матросы сдаваться не собирались, понимали, что многих и многих ждет заслуженная кара за бунт и за бесчинства на "святой матросской земле".

Мичману Владимиру Успенскому выпало отстоять "собаку", как звали вахту с полуночи до четырех часов утра на Балтийском флоте. Молодой офицер коротал время за разговорами с вахтенным унтером.

Тишина, разве что кое-где звенят склянки. Все затихло, как море перед бурей.

И вдруг, часа через два, начали слышаться крики. Приглушенное пение. Пистолетные и ружейные выстрелы. Матросы обходили корабли, которые носом были повернуты к молу. Крики. Выстрелы. Снова и снова.

Два тела сбросили с кормы на лед, начавший багроветь.

Минута- другая -и толпа ворвалась на "Терек", где и был Успенский. Ухмылки, брань, запах перегара - и револьвер мичмана, который уперся ему в лоб. Руки связаны за спиной. Мгновения растягивались в вечность, чтобы потом взорваться сверхновой.

–  Эт не "дракон", эт с Черного, учится, от самого Колчака!
– за Успенского вступился тот самый вахтенный. Дуло револьвера его рука отвела ото лба Владимира.

–  Ааа…- протянул один из матросов.
– Ну нехай живет. Пока.

И щербатая ухмылка во весь рот. Звук отпирающегося светового люка - и удар о стол, стоявший в офицерской кают-компании. Успенский добрался до каюты, где к тому времени начали собираться пока что пощаженные офицеры-балтийцы. Мичман спрятал деньги в ботинки - а через несколько минут пришла все та же бравая команда. С ленточками "Полуэкипажа" на фуражках - и с полными карманами. Всех выживших офицеров обирали: говоря, что ищут оружие, забирали бумажники, часы, обручальные кольца…

Еще пять таких обысков, и новые матросы, которым не оставалось, чем поживиться, злились, ругались, били револьверами, кто под руку попадался.

Утром снова - пришли, те же, из поуэкипажа. Срывали погоны, нередко с кусками рукавов, собрали офицеров и кондукторов. Повели через Якорную площадь. Навечно застывший Макаров смотрел на труп адмирала Вирена, неделю назад катавшегося на коньках, а теперь развалившегося на снегу. Стало дурно при виде рва, заполненного скрюченными телами офицеров.

–  Куда нас ведут?
– наконец-то спросил Успенский.

–  Не хотим пачкать собачьей кровью кронштадскую землю, будем на льду расстреливать офицерье!
– злобно ответил матрос.

Залив. Успенский вспомнил волны Черного моря. Адмирала…Ну что же, раз, два, три, пли…

Щелкнули затворы. А Успенский все стоял и стоял. По льду забегали солнечные зайчики. А сзади несся хохот матросов. Мучения только начинались…

Тюрьма. Сам начальник тюрьмы, избитый прикладами, присоединился к офицерам. Сперва - одиночная камера.

Сосед повесился через два дня. Молодой поручик по адмиралтейству. Матросы, придя через некоторое время за трупом, лишь жаловались, что теперь труп тащить -мучиться, надрываться…Постоянно неслись полусумасшедшие крики…

Какие- то люди постоянно заглядывали внутрь. Потом -общая камера. Шесть десятков человек, спавших на полу (нары забрали), страдавших от холода и волнения, непонимания, что же происходит…На завтрак-кипяток, на обед - барский стол - похлебка из нечищенного картофеля и ржавых голов селедки.

А потом - снова залив, расчищавшийся ото льда. Черные силуэты на самом горизонте, в которых едва-едва, только чутьем можно было угадать корабли Гельсингфорской эскадры. Волны играли с льдинками, игравшими всеми цветами радуги на солнце. Успенский не услышал щелчка затвора. Только ноги почему-то разом подкосились. Молодой мичман умер наполовину седым…