За Русь святую!
Шрифт:
А на карауле за дверью стояли гвардейцы-кирилловцы, сам "ординарец" был там, со своим любимым ручным пулеметом. Сизов понимал, что контролировать обстановку в правительстве сейчас можно только страхом. За практически каждым из министров стояла значительная сила. За Терещенко - его состояние, за Некрасовым - связи в высших кругах, за Львовым - Земгор и военно-промышленные комитеты, за Коноваловым - связи с промышленниками, за Милюковым - партия кадетов…И одним махом разделаться с опасностью, исходящей от них, было невозможно. Только постепенно, отодвигая в сторону одного за другим или перетягивая кого-то, как это получилось с Родзянко, Мануйловым, Шульгиным и, кажется, Милюковым. Павел Николаевич всегда был падок на идеи панславизма, передачу России " честно заработанных", как он говорил, Проливов…
Найти бы ниточки, за которые можно дергать и остальных…
Кирилл Владимирович приказал перенаправить некоторых из ссыльных, отправившихся прямиком из Туруханского края в Петроград, в Ставку. А заодно смог найти одного техника-архитектора Бакинского технического училища, получившего за взятку инвалидность, чтобы не попасть на Румынский фронт…
В кабинете были только Сизов и - гость. Из Туруханского. Кирилл Владимирович отчего-то немного подрагивал, думая, кто стоит перед ним. Все-таки только сейчас Сизов начал привыкать, что он в другом времени, но снова - как будто ушат на голову.
Подмывало многое спросить у него, еще молодого, только-только, вроде бы, ходившего на "эксы" для маленькой партии большевиков, чья верхушка выступала по вечерам в Народном доме далеко-далеко, среди Швейцарских Альп…
Небритый, с оспинами на лице, с малоподвижной рукой - это после того, как он переболел оспой. А лицо…Было в нем что-то хитрое, обращенное вовнутрь, скрывающее истинные мысли. Большие темные глаза, буравившие собеседника. Черные как смоль волосы, усы, уже ставшие такими же густыми, как на фотографиях, портретах, хронике. А так - ничего особого. И не подумаешь, какая судьба его ждала бы в известной Кириллу Владимировичу истории…
В комнате были только двое. Сизов. Этот "гость", только-только из Туруханской ссылки. Двое? Нет, трое…
Видавший всякие виды граммофон играл "На сопках Маньчжурии"…
Белеют кресты далеких героев прекрасных
И прошлого тени кружатся вокруг,
Твердят нам о жертвах напрасных.
Но верьте, еще мы за вас отомстим
И справим кровавую тризну.
Глава 24.
Надо было отдать должное тому уроженцу Гори: он умел слушать.
– Коба, я не знаю, захочешь ли ты послужить стране. Однако подумай вот над чем: Россия стоит на краю гибели. Армия вот-вот начнет разлагаться, если мои усилия окажутся безрезультатны. Стране грозит голод и "черный передел" земли, который я хочу или остановить, или пустить в более полезное русло. Россия может проиграть. В Грузии начнется резня. Грузины пойдут против осетин, по грузинам ударят армяне, в дело вмешаются абхазцы, азербайджанцев поддержат турки, и все вместе ударят по Кавказской армии, развалят ее. Но мы Именно ты можешь мне помочь. Я знаю, что ты совершал эксы, чтобы достать денег для своей партии. Мне все равно, служил ты Охранному отделению или нет. Мне как-то плевать, грузин ты, осетин или хоть истинный арийский китаец.
Гость слегка улыбнулся. К нему понемногу возвращалось самообладание. Сам регент! И что ему понадобилось от бедного Кобы? Но это был шанс, шанс подняться наверх. Он слышал, что Великий князь устраивает перестановки в высших эшелонах власти, а значит, ему нужны люди. Толковые люди. Много-много толковых людей.
Сизов еще немало вспомнил, Кирилл прикладывал усилия, чтобы завербовать, перетянуть на свою сторону этого уроженца Гори. Как минимум, нужно лишить большевиков возможности использовать его на своей стороне. А регенту Коба нужен как исполнитель. Большевики умели прокладывать единую линию до известного места, этого у них было не отнять. Нужно выстраивать жесткую исполнительную систему. Благо кадры не хуже, а даже лучше тех, которыми владел Ульянов, когда ему пришлось сызнова выстраивать чиновничий аппарат. Ведь эмиграции-то не было…
– И мне сейчас мало дела до того, чем ты занимался прежде. Позор перед Родиной нужны смывать, если понадобится, то и кровью. Но надеюсь, не понадобится. Ты понадобишься мне в качестве одного из сотрудников министра земледелия. Конечно, придется пока что выдать тебя за какого-нибудь чиновника из Грузии. Все-таки вряд ли оценят, что в министерстве работает член партии большевиков. Подумай, это шанс изменить страну без той крови, к которой призывает Владимир Ульянов. Ты же против этого. Зато назначение даст тебе шанс занять место повыше. Но мне требуется от тебя лишь личная преданность, исполнительность и результаты твоей работы. Если ты хоть раз заставишь меня в себе сомневаться, ты очень сильно об этом пожалеешь. Что скажешь?
Главное было показать силу, показать, что готов использовать эту силу. Восточные люди это ценят. Коба задумался. В принципе, он мог для вида согласиться, а самом использовать это для собственного восхождения, но…Кирилл и это предусмотрел. Он был готов не только умирать, но и убивать за Россию, если никто более не решался на это…
Со вторым гостем вышло даже проще. Увильнувший от службы в армии - он не сумел увильнуть от встречи с регентом. К тому же он сам был заинтересован, чтобы "предстать пред очи" власти. Он издавна мечтал подняться повыше, а здесь такой шанс!
– Можно было бы просто тебя вздернуть за уклонение от армии. Пока другие гибнут, ты подделываешься под инвалида. Но мне известно применение твоих способностей в лучшем месте. От тебя - твои способности и преданность, от меня - защита, покровительство, почет, деньги, высокое положение, шанс покомандовать другими. За измену или подозрение в измене…Лучше тебе не думать, что будет за измену. Но игра стоит свет, можешь мне поверить. Ты попадешь на место, где сможешь применить свои способности как нельзя лучше. И заработать то, к чему всегда стремился. Можешь подумать. Но не забудь, что при отказе - я начну дело по уклонению от призыва. Не волнуйся, получишь самое строгое наказание, честно тобою заработанное.
Родившийся в Мерхеули "инвалид" практически тут же дал свое согласие. Кирилл присмотрел для него место в новой Службе Императорской Безопасности, в отделе контрразведки. Там для него лучшее место. Заодно регент распорядился, чтобы начальство мерхеульца следило, чтобы тот не провел в отдел ни одного из своих знакомых или кого-то вроде них. А при попытках этого нужно было прямо сообщать Кириллу. Сизов не хотел повторения истории. Он хотел просто использовать на благо страны способности всех людей, находившихся в его распоряжении. Пусть даже и таких…Кадры, кадры, кадры…
– Кадры, кадры, кадры, Александр Васильевич, кадры решают все.
Кирилл разговаривал с человеком, которого прочил в новые министры земледелия. Залысина, хитрый прищур глаз, седеющая эспаньолка, "осанистый" вид - уже появлялся живот, щеки располнели. Безукоризненный фрак и невероятно тщательно выглаженный галстук.
Таким предстал перед регентом нынешний главноуполномоченный Российского общества Красного Креста Александр Васильевич Кривошеин. Судьба этого человека давным-давно привлекла Сизова. Сын подполковника, выслужившегося из рядовых, окончивший Петербургский университет кандидатом прав, сперва чиновник Министерства юстиции, затем Земского отдела Министерства внутренних дел, к концу тысяча девятьсот четвертого года уже ставший начальником Переселенческого отдела, спустя еще немного - главноуправляющий ведомством землеустройства и земледелия, член Государственного совета, товарищ министра финансов, проводник столыпинской реформы. Еще позже - гофмейстер Двора, статс-секретарь, руководивший "либеральными" министрами, пошедшими против снятия с должности Верховного главнокомандующего Николая Николаевича. Всех "либералов" выгнали из правительства взашей. За неподчинение монарху и подозрения в участии в заговоре против монарха…Было за что подозревать…