Чтение онлайн

Формирование воинских подразделений вермахта из казаков имело свои отличительные особенности — во — первых, в основном оно проходило на добровольной основе, во — вторых, пользовалось поддержкой политических коллаборационистов из числа казаков. Один из экспериментов по созданию воинских частей вермахта из казаков возглавил некий С. В. Павлов, который во время оккупации утвердился в качестве атамана в Новочеркасске, где сформировал полицию из местных коллаборационистов. Осенью 1942 г. было сформировано несколько казачьих сотен в Краснодарском крае. В феврале — марте 1943 г., после оставления Новочеркасска, Павлов основал «казачье управление» в Кривом Роге, где из числа беженцев сформировал 5 казачьих полков. Впоследствии отряд Павлова был направлен на борьбу с партизанами на Украине, в Белоруссии и Польше548.

В сентябре 1943 г. П. Н. Краснов был назначен главой Центрального казачьего управления вермахта. По словам русского эмигранта Д. И. Мейс- нера, было загадкой, «что заставило этого очень опытного и, казалось, неглупого человека взяться за такое безнадежное дело в то время, когда поражение Германии было явно предрешено». Тем не менее Краснов вплотную занялся созданием казачьей дивизии, которая была сформирована под командованием Г. фон Паннвица в Млаве (Польша) в сентябре 1943 г. В ее составе было 18 тыс. чел., из них более 5 тыс. немцев. В октябре 1943 г. дивизия была отправлена в Югославию для участия в карательных операциях против партизан Тито549.

Несмотря на то, что ряд «восточных формирований» успешно действовал на стороне гитлеровцев, имело место дезертирство части «восточных добровольцев» и их переход на сторону Красной Армии. Уже в августе 1942 г. в докладных записках ЦШПД отмечалось, что «устойчивость этих формирований невысокая», «имеется много случаев, когда при первых же столкновениях с партизанами полицейские и каратели разбегались и частично переходили на сторону партизан», «имели место вооруженные выступления этих частей против немцев и их прихвостней», причем «отдельные группы и подразделения выполняли совместно с партизанами различные боевые задания и полностью переходили на сторону партизан». Аналогичные сведения содержатся в гитлеровских документах, датированных августом 1942 г. и октябрем 1943 г.550.

Легионеры одного из грузинских батальонов, за исключением тех, кто пошел в легион добровольно, когда узнали, что «их готовят для борьбы против своих же братьев», обсуждали, как бы скорее попасть на фронт и там осуществить переход на сторону Красной Армии. Уже по пути на фронт сбежали с оружием 170 чел. В легионе была создана тайная организация, которая готовила переход на сторону Красной Армии, но была раскрыта. Тем не менее 10 октября 1942 г. части легионеров удалось перейти на сторону Красной Армии. После этого легион был разоружен и помещен за проволочные ограждения. Большинство легионеров одного из армянских батальонов всерьез не думали, что им придется участвовать в боях против Красной Армии, но когда поняли, что это так, стали говорить о том, что «надо группами разбегаться из батальона». Этим настроениям способствовало враждебное отношение к легионерам со стороны населения оккупированных территорий СССР: легионеры в строю пели советские песни, а «женщины, услышав советскую песню, выбегали смотреть, но, увидев легионеров в немецкой форме, плакали и убегали». По дороге на фронт из армянского батальона сбежали около 100 чел. Массовый переход был намечен на 29 сентября 1942 г., но из-за предательства гитлеровцы арестовали часть легионеров, разоружили легион и реорганизовали его в дорожно — строительный батальон. Перейти на советскую сторону в ноябре 1942 г. удалось 39 легионерам. В январе 1943 г. остатки армянского батальона были отправлены во Францию и разбросаны мелкими подразделениями по немецким частям. В октябре 1942 г. из 3–го батальона Туркестанского легиона дезертировала значительная часть солдат и командиров, после чего батальон был расформирован551.

Причина «неблагонадежности» гитлеровских формирований из советских граждан заключалась в том, что многие «добровольцы» пошли в эти формирования по мотивам спасения от голода и зверств, чинимых гитлеровцами в лагерях военнопленных, страха быть расстрелянными, а некоторые лелеяли надежду при первой возможности сбежать к партизанам или перейти линию фронта. Гитлеровцы понимали это и, при всем их усердии в создании «восточных формирований», изначально относились к ним с недоверием. В ориентировке Главного штаба ОКХ указывалось, что нельзя «допускать добровольцев к местам, откуда могут быть получены данные о секретных процессах (например, в канцеляриях, на почтовых базах и т. д.)», а также «необходимо установить неслужебное наблюдение за добровольцами, их связями и сношениями». При отправке на фронт грузинским легионерам выдали винтовки советского производства без патронов. Патроны (по 5 штук) выдали только при подходе к фронту. Согласно показаниям перебежчиков из «Туркестанского легиона», гитлеровцы им «не особенно доверяли». Перебежчики отмечали, что гитлеровцы «боятся вводить в бой части», сформированные из военнопленных552.

Особенно массовым дезертирство и переход легионеров стали после коренного перелома в войне — только с июня по декабрь 1943 г. на советскую сторону перешли около 10 тыс. чел. Число перешедших могло быть и большим, так как многие «добровольцы» были запуганы гитлеровской пропагандой, утверждавшей, что «русские мучают пленных». В то же время у другой части «добровольцев» мотивация к переходу на советскую сторону была, наоборот, вызвана стремлением избежать кары со стороны Красной Армии и органов НКВД в случае поражения гитлеровцев. Советская разведка отмечала, что среди легионеров «участились случаи отказа от выполнения боевых приказов и перехода на сторону партизан», при этом «особенное возмущение вызывает требование немцев о принесении присяги «на верность фюреру»». Политико — моральное состояние легионеров оценивалось как «низкое». Германское командование встало перед необходимостью разоружения некоторых «восточных частей» и применения репрессий. В частности, в феврале 1943 г. в Могилеве были разоружены несколько украинских отрядов, при этом 1350 чел. были лишены обмундирования и отправлены в лагеря для военнопленных, а 105 командиров закованы в цепи и посажены в тюрьму. В Латвии в октябре 1943 г. на сторону партизан перешла часть солдат 283–го русского батальона, в декабре 1943 г. — группа латышских легионеров553.

Один из наиболее резонансных фактов перехода «восточных частей» на советскую сторону — судьба уже упоминавшегося русского легиона «Дружина», который в марте 1943 г. был переформирован в «1–й русский национальный полк СС» под командованием В. В. Гиля. В июле 1943 г. личный состав полка был доведен до 3 тыс. чел., и он был пререименован в «1–ю русскую национальную бригаду», номинально вошедшую в состав РОА. Однако в августе 1943 г. бригада Гиля почти в полном составе перешла на сторону советских партизан. Причинами этого было, во — первых, личное разочарование Гиля его сотрудничеством с гитлеровцами, во — вторых, нарастание в бригаде антигитлеровских настроений, которые подкреплялись партизанской пропагандой. Гитлеровская же пропаганда называла Гиля «провокатором НКВД». Решением ЦК КП(б)Б перешедшая на советскую сторону бригада была переименована в «Первую антифашистскую». Гиль (после перехода взял вторую фамилию «Родионов») получил звание полковника и был награжден орденом Красной Звезды. Бригада сражалась с гитлеровцами в Лепельском районе Витебской области. Гиль — Родионов погиб в мае 1944 г. в бою с карателями554.

Среди других фактов отметим переход в феврале 1943 г. на сторону партизан 825–го волжско — та- тарского батальона, дислоцировавшегося в Витебской области, в сентябре 1943 г. — переход на сторону Красной Армии в районе Оболони (Киев) туркестанского батальона в составе 360 чел. (перед переходом «легионеры» перебили 60 немецких офицеров и унтер — офицеров). В Крыму в октябре 1943 г. из 73–го азербайджанского батальона бежали 60 чел., которые создали партизанский отряд. На сторону партизан также перешел 152–й крымс- ко — татарский батальон. Командир 154–го крымско- татарского батальона был арестован гитлеровцами «как неблагонадежный». В 147–м крымско — татарском батальоне 76 чел. были расстреляны как «просоветский элемент». Около трети всех крымско — та- тарских батальонов были разоружены, остальные выведены в Румынию и преобразованы в подразделение СС. Также были разоружены 653–й, 668–й и 669–й «восточные» батальоны, 198–й армянский полк, 8–й туркестанский батальон и другие части. Отмечались также случаи расстрела гитлеровцами «добровольцев», которые отказались участвовать в карательных акциях против партизан555.

В сентябре 1943 г. Гитлер и Кейтель возложили на «восточные формирования» часть вины за поражение на советско — германском фронте, в частности на Курской дуге. При этом была отмечена низкая боеспособность «легионов» и то, что дезертирство в некоторых из них доходило до 10 % личного состава. На этих основаниях Гитлер приказал. распустить «восточные формирования», а их бойцов направить на фабрики и шахты. Однако при всевозрастающем давлении Красной Армии разоружение этих частей было признано нецелесообразным. В результате в сентябре — октябре 1943 г. практически все «восточные формирования» были перемещены с Восточного фронта на Западный, однако формирование новых частей было прекращено556.

На заключительном этапе войны, в связи с освобождением Красной Армией оккупированной территории СССР, численность населения, находившегося под оккупацией, стремительно снижалась (на 1 января 1944 г. — 20,4 %, на 22 июня 1944 г. — 10,5 %, на 2 августа 1944 г. — 2,7 % населения СССР). По этой же причине, к середине 1944 г. прекратилась деятельность гитлеровской оккупационной администрации и коллаборационистских органов «самоуправления». Основное внимание гитлеровского руководства теперь было направлено на расширение политического и военного коллаборационизма граждан СССР, остававшихся в «распоряжении» гитлеровцев. Кроме стремительно уменьшавшегося населения оккупированных территорий Советского Союза, ставка теперь могла быть сделана в основном на советских военнопленных, «остарбайтеров», бежавших от наступавшей Красной Армии противников советской власти и других перемещенных лиц.

1 января 1944 г. начальником Инспекции добровольческих войск вермахта был назначен генерал Э. Кестринг, который до 1941 г. был германским военным аташе в Москве. Под его руководством был усилен процесс вербовки в «восточные формирования», в результате чего к середине 1944 г. они достигли своей наибольшей единовременной численности — 500 тыс. чел. В результате мобилизационной кампании в Латвии к середине 1944 г. была достигнута пиковая численность латышских воинских формирований вермахта — 60 тыс. чел. В Литве в феврале — мае 1944 г. было мобилизовано до 30 тыс. добровольцев, часть которых, однако, вскоре дезертировала. К концу 1943 г. в эстонской «Омакайтсе» состояло 20 тыс. мужчин и 4,5 тыс. женщин. В январе — феврале 1944 г. была проведена мобилизация в «Омакайтсе» всех мужчин в возрасте от 17 до 60 лет, в результате чего было призвано от 38 до 40 тыс. чел. К августу 1944 г., когда в «Омакайтсе» состояло уже 73 190 чел., его 14 батальонов были брошены против Красной Армии557.