Чтение онлайн

На сей раз, однако, вопли и рыдания вывели из себя бабушку, которая в соседней комнате смотрела по телеку свой любимый сериал и вдруг перестала слышать, что черноволосый герой в порыве страсти нашептывал белокурой героине. Старушка постучала в стенку - без толку, прибавила в телевизоре звук - без толку. Пришлось призвать на помощь дочь.

Пани Халине в данный момент очень не хотелось заниматься нравственными терзаниями Боженки. Она находилась в заключительной стадии приготовления обеда, когда все кипело и шкворчало и от плиты не отойдешь. В их доме обед был святым делом, к моменту возвращения с работы отца семейства суп должен стоять на столе, и никакие оправдания, объясняющие отсрочки и опоздания, сантехник не принимал во внимание. Обычно покладистый и во всем подчиняющийся жене, в этом отношении он был тверд и священные часы обеда соблюдал с точностью маньяка. Даже если на работе приходилось задержаться, обязательно звонил, чтобы поставить жену в известность, на сколько минут опоздает.

Обед пани Халина всегда готовила, то и дело поглядывая на часы. Вот и сейчас все шло по расписанию. В духовке доходила запеканка, суп оставалось только заправить в последний момент, в миксере уже поджидал будущий мусс, взбить - и готово. Пришлось все бросить и подняться наверх.

Как и положено, первые же сочувственные расспросы вызвали у Вожены новый взрыв отчаяния.

Кулаки замолотили по подушке с удвоенной силой, по комнате полетели пушинки. Среди воя и рыданий пани Халина расслышала вроде бы имя Тадеуша и встревожилась. Неужели сын отмочил что-то такое, от чего несчастная девушка так страдает?

Старушка всегда была сообразительнее дочери, хотя тоже не вдавалась в эмоциональные тонкости.

– Совсем сдурела девка!
– неодобрительно заметила она.
– За парнями бегает, стыд потеряла!

И нечего ее жалеть, так и надо. Отбери у нее подушку, не то совсем разорвет.

Боженка завыла громче.

Пани Халина попыталась отнять у падчерицы подушку, та вцепилась в нее зубами, отчего вытье зазвучало глуше, и женщины смогли обменяться замечаниями.

– Я ведь ей все объяснила, Тадик ее не хочет, а она знать ничего не желает! Видишь, мама, до чего дошло!

– Говорю же - стыда у девки нет!

– Только вот не понимаю, что у них еще произошло, что он ей мог сделать, ведь Тадик сейчас на работе.

– С нее станется и на работу к нему заявиться.

Должно быть, оттуда ее выгнал, вот и бесится.

Боженка зарылась головой в отвоеванную подушку и принялась истерически вскрикивать, молотя ногами одеяло.

– Воды ей дать?
– совсем растерялась пани Халина.

– Лучше на голову вылить!
– посоветовала бабушка.

– А потом мне же постель сушить. Тогда, может, водки? Или валерьянки?

– Можно и валерьянки, но говорю тебе - лучше всего облей девку водой, сразу в себя придет. И по-человечески скажет, что приключилось. Из этих криков ничего не поймешь.

Боженка слышала все и соображала тоже все, при желании могла бы и объяснить как человек, да вот беда - до нее вдруг постепенно стало доходить, что сама виновата в сегодняшних неприятностях.

Признать такое, да еще рассказать о случившемся было свыше ее сил. Дышать становилось нечем, она опрометчиво оторвала голову от подушки, чтобы глотнуть воздуха, чем мачеха и воспользовалась, выхватив разодранную подушку. Теперь пришлось биться головой о матрас.

Увидев это, бабушка высказала предложение как следует всыпать ей по одному месту, но пани Халина не согласилась - такая воспитательная мера была привилегией родного отца. Вспомнив об отце Боженки, она сразу вспомнила и о запеканке в духовке, и о недоделанном муссе, и раздражение придало ей храбрости.

– А ну говори, где была? Неужели к Тадику поперлась?
– крикнула она, случайно угодив в яблочко.

Божену так и подбросило от ярости. Ведь сейчас не из-за Тадика она психовала, и в глаза его не видела. Зато все эти сволочи, которые его окружают, которые так обошлись с ней, так унизили ее, а она не смогла им ответить как следует...

И, сев на постели, несостоявшаяся невеста заорала:

– Я же говорила! Я знала! Куда вы его отправили, это же бандитская малина! Посмотрела бы я на вас, мамочка, захоти вы с сыночком поговорить!

Так вам и разрешат, как же, держи карман шире.

Вот разве что в тюрьме, когда за решетку посадят вашего обожаемого сыночка, если свидание дадут!

Обед вылетел из головы у пани Халины. Ужасная картина - Тадик за решеткой - заставила ее забыть обо всем прочем.

На хаотичные расспросы Боженка давала еще более хаотичные ответы, которые вконец запутали пани Халину. А тут еще бабушка подзуживала, она-то ни на грош не верила Боженке и стеной стояла за Тадика. Сбежались младшие дети, плачем и криками усиливая общую неразбериху. Сантехник, вернувшийся, как всегда, минута в минуту в положенное время, не увидел в кухне на столе никакого обеда и, разъяренный, помчался наверх, откуда доносился невообразимый гвалт. Тут он быстро навел порядок, раздавая тумаки направо и налево. Младшие дети с ревом убежали во двор, Боженка, получив свою порцию, наконец замолчала - рука у отца была тяжелая, а бедная пани Халина, наскоро заправив суп и налив мужу тарелку, лихорадочно принялась готовить омлет с ветчиной, ибо запеканка превратилась в угли, а недовзбитый мусс пошел водой.

И в этот момент заявился Тадик. Пришел он преисполненный решимости окончательно объясниться и расставить все точки над i, чтобы раз и навсегда покончить с матримониальными планами Боженки.

Инстинкт подсказывал ему, что говорить на эту тему лучше всего с сантехником. Поговорят как мужчина с мужчиной, тот поймет. С самого начала, как только его мать вышла замуж, и даже еще раньше, у Тадика установились прекрасные отношения с отчимом, никакие недоразумения ни разу не нарушили их тесной дружбы, в лице пана Бронислава он всегда находил союзника. Кто-кто, а уж дядя Бронек должен понять, почему Тадеуш не полюбил его дочь, точную копию покойной мамочки.

Вежливо поздоровавшись, Тадик без церемоний сел за стол и получил изрядный кусок пригоревшей запеканки. Мать знала, что в отличие от мужа сын съест все. Однако, как ни голоден был парень, как ни занят своими проблемами, он заметил неладное.

– Что тут у вас происходит?
– прямо спросил он.
– Я пришел кое-что выяснить, но вижу - у вас что-то стряслось. В чем дело?

Зареванная Боженка, сидя по известной причине на самом краешке стула, не решилась при всех высказываться. За нее высказалась бабушка.

– А в том, дитя мое, что тут на тебя невесть какую напраслину возводят. Этой глупой девчонке, - старушка ткнула вилкой в сторону распухшей от плача Боженки, - втемяшилось что-то в голову, вот ее дурацкий язык и натворил бед! Ты переехал в отцовский дом - твое дело, а она там воду мутит. И пусть мне тут зять не встревает, - грозно обратилась бабушка к сантехнику, который, сделав свое дело, сидел тихо и даже рта не собирался раскрывать.
– Я в этом доме прожила всю жизнь, а ее мать знаю с рождения, и уж кому, как не мне, понятно, чего только Бронеку не пришлось с ней вытерпеть!

По этому вопросу зять полностью разделял мнение тещи.

А та продолжала:

– Не пойди она характером в мать, ее любой бы с радостью взял в жены. А так - избави Бог!

Такие номера выкидывает, что вот даже обед пропал! Уж не знаю, что она там выделывала...

– Зато я знаю!
– перебил бабушку Тадик, чрезвычайно благодарный старушке за то, что провернула за него самую трудную вступительную часть работы.
– Об этом и пришел поговорить. Мама, я же просил...

– Да не говорила я, - смущенно стала оправдываться пани Халина, - она сама сообразила. Хоть я и не очень умна, да, да, знаю сама, чего уж там, но тебя, родного сына, не стала бы выдавать. Возможно, невзначай проболталась, но не нарочно.