Чтение онлайн

– И нечего бабушке придумывать, какое окно?..

– А зачем вообще ты туда пошла?
– не унималась старушка.

– Посмотреть, как Тадик живет.

Тут уже не выдержала пани Халина:

– Да какое твое дело? Я мать, и то не проверяю, парень взрослый, совершеннолетний, живет, как находит нужным, а ты проверку устраиваешь. И потом, десять лет тебя воспитываю, и все впустую, никак вежливости не научишься, держать с людьми себя не умеешь. Да что же это такое?

– До чего я дожил, такие вещи о родной дочери приходится слышать! вдруг разбушевался сантехник.
– Чтобы больше мне такого не было! Нечего к посторонним людям силой врываться, нечего им скандалы устраивать. Я ведь не посмотрю, что тоже совершеннолетняя, выпорю так, что сесть не сможешь!

Вспомнил пан Бронислав, как много лет назад, возвращаясь с работы, застал у собственного дома скандал, зачинщицей которого была его покойная жена. Тогда он, втянув голову в плечи, чтоб никто не узнал, сбежал переулками подальше от дома, сгорая со стыда за беснующуюся в самом центре циклона фурию. Думал, с этим давно покончено, и вот вновь приходится переживать нечто подобное.

– Если узнаю, что позоришь мое честное имя, - пеняй на себя! внушительно закончил он.

Не уточняя, чем именно она опозорила честное имя отца - то ли своим упорным желанием выйти за Тадика, то ли визитами к Хлюпам, - Боженка с ревом выскочила из-за стола и укрылась в своей комнате. Ее отец гневно стукнул вилкой по столу, посопел и успокоился. Обвел взглядом домочадцев и подмигнул Тадику. Пани Халина, вся испереживавшаяся из-за сегодняшнего бракованного обеда, молча встала и вернулась с бутылкой смородиновой. Бабушка забрала младших детей к себе, и вскоре мужчины остались в кухне одни.

Инстинкт не подвел Тадика. Мужской разговор закончился к девяти часам вечера полнейшим взаимопониманием собеседников. Теперь Тадик мог быть уверен, что со стороны Боженки ему уже ничто не грозит, а в семье никто не имеет к нему претензий.

Тепло распрощавшись с матерью, бабушкой и паном Брониславом, Тадик отправился к новому месту жительства, причем ехал так осторожно, с омерзительной дотошностью соблюдая все правила уличного движения, как еще никогда в жизни.

***

– Ох, боюсь, из-за этих проклятых денег мы все заделаемся алкоголиками, - печально предположила Кристина, впихнув в руки мужу очередную бутылку вина.
– Такая нервотрепная стала жизнь - сил нет!

Хотела бы я знать, где этот мерзавец до сих пор шляется?

Последнее относилось к жулику, который еще не вернулся, хотя время уже было позднее. Что-то на него не похоже...

– У Хлюпихи наверняка не сидит, - отозвалась Эльжбета.
– Она сегодня до полуночи дежурит. Должно быть, делишки свои обделывает.

– Так ведь все учреждения уже закрыты!
– удивился простодушный Хенрик Карпинский.

– При чем тут учреждения? Кто его туда пустит? По забегаловкам да ресторанам околачивается...

– Тогда и до утра может просидеть.

– До утра вряд ли, закрываются раньше, разве что ночные. А ночные в основном самые дорогие, нашему Клепе не по карману, да и делать ему там нечего. И насчет дискотеки я тоже сомневаюсь. А спать ужас как хочется! зевнула Эльжбета.

– Надо бы нам тоже дежурства завести, - вздохнул Хенрик, откупоривая бутылку.
– Нет, спасибо, я вина не хочу, лучше пива. И тогда по крайней мере хоть один будет страдать, а остальные смогут выспаться.

– Неплохая идея, - похвалила Кристина, отпивая из своего бокала.

Бумажную часть сокровищ Карпинского удалось без проблем разместить в трех банках. Выяснилось, что суммы такого порядка не производят на банки никакого впечатления, во всяком случае ни в одном из трех не удивились вкладу в двести тысяч долларов. Но ведь остался еще благородный металл, а также драгоценные камни, и тут Клепа представлял реальную угрозу. Конечно, можно было устроить тайник под тахтой в спальне, но все отдавали себе отчет в ненадежности такого укрытия. Выход один - ни на минуту не спускать глаз с жулика, пока он пребывает в их доме.

Вынужденное ночное дежурство в ожидании шурина Карпинские скрашивали вином, из-за чего и сокрушалась Кристина. Через полчаса напрасного ожидания ей припомнилась еще одна связанная с ним неприятность.

– А шубка моя до сих пор у Витковской. Лежит у нее.., а может, и висит уже бог знает сколько времени. Небось все глаза ей намозолила.

– И наши украшения, - подхватила Эльжбета.
– Жалко только, что не все. Приходится оставшиеся носить на себе, хожу разукрашенная, как новогодняя елка. И бренчу. А вот сейчас подумала - неплохо бы ей и наши брильянты отдать.

Карпинский возмутился:

– Надо же и совесть иметь! И без того взвалили на бедную женщину ответственность за чужие вещи, так еще и брильянты. Она, наверное, и так трясется над нашим имуществом. А вдруг обворуют или пожар в доме?

– Ее муж непьющий, - успокоила отца Эльжбета.

– При чем здесь муж?
– удивился Хенрик.

– Ну как же, ведь по большей части пожары устраивают пьянчуги.

– И еще дети, - напомнила Кристина.
– А дети у Витковской имеются.

– Вот я и говорю! Лучше спрятать у себя. Я сколько читал - тайник чаще всего устраивают в полу; сорвать парочку паркетин...

– А под ними бетон, - возразила Кристина.

– Ну, тогда в стене. Или в шкафу.

– Ах, какой прекрасной была бы жизнь без Клепы!
– размечталась подвыпившая Кристина.
– Даже трудно представить, что такое вообще возможно.

Восемь лет висит ваш шурин надо мной как дамоклов меч...

– Какие восемь!
– возмутилась Эльжбета.
– Всю жизнь, как себя помню.

– Это ты всю жизнь, а я восемь лет, до того меня здесь не было. А ты помнишь, как приглядывала за ним его сестра, вторая жена твоего отца? Не помнишь? Уж она-то его отлично знала, должно быть, тогда он реже бывал в вашем доме. А я, - всхлипнула Кристина, - все восемь лет покоя не знала, висит надо мной как дамоклов.., ага, об этом я уже сказала.., висит, как.., как.., о! Парит надо мной, как стервятник над падалью, знаете, у меня уже такое ощущение, что я падаль последняя...

С ужасом глядя на любимую женщину, Хенрик Карпинский испытал вдруг угрызения совести.

– Не надо так расстраиваться, дорогая Вот, хлебни еще. Или не стоит тебе больше пить? А я уже решил - куплю новый дом. Мы теперь можем себе позволить. Или по объявлению выберу подходящий участок, и построим дом по своему вкусу.

Лучше всего на Эльжбетку оформим, как думаешь?

Тогда юридически шурин не будет иметь никаких прав...

– Да юридически этот человек и теперь никаких прав не имеет, он давно тебе не шурин!

Тема была столь животрепещущей, что, позабыв осторожность, все трое принялись горячо обсуждать ее, перебивая друг друга, и не заметили, как вернулся Клепа. Он по привычке открыл дверь своим ключом, будучи уверен, что в столь позднее время все уже спят. Услышав голоса хозяев, постарался незаметно проскользнуть в ванную, решив, если его застукают, утверждать, что дверь они оставили незапертой. Потом так же тихонько пробрался в комнату и спокойно лег спать. Правда, до него донеслись какие-то фразы о новом доме и о нем самом, но вникать в смысл совершенно не хотелось.