Чтение онлайн

Изменений я пока в себе не ощущал, но знал, что они непременно придут. Я обошёл лабиринт по периметру и отправился назад в избушку. Улёгшись на лавку и наблюдая за отблесками пламени, которые, выглядывая из щелей печи, плясали на потолке жилья, я невольно погрузился в обдумывание того, что недавно услышал. Понятно, что ведун познакомил меня с самым основным. Он не останавливался на мелочах. Но из его рассказа стало ясно, что основная сила тех, кто контролирует земной социум, в их скрытности. Как сейчас выяснилось, и белые боги – наши предки, и пришельцы-негуманоиды великолепно разбирались в тонкостях генетики. Безусловно, правы потомки чуди белоглазой, считая, что все домашние растения и породы животных являются плодом генной инженерии древних. Только их технологии были не чета современным. Древние строили при помощи генов новые нужные им организмы. Создавали всякие конструкции. Причём такие, которые для человека были не опасны. Их трансгенные растения и

вотные верой и правдой служат человечеству и в наше время. Взять, к примеру, ту же собаку. Это же гениально – связать в единое целое гены человека и волка! Следовательно, «троянский конь» ведуна вполне реален. С виду гибриды – люди как люди, но с совершенно иной психикой. У них всех подавлено правое полушарие, зато очень хорошо развито левое. Так оно и должно быть, если от человека взят генный комплекс его оболочки, а всё остальное, в особенности психика, принадлежит негуманоидной расе. Феномен странных статуэток цивилизации убайд, где изображены аннунаки без хвостов, только подтверждает гибридизацию человека и негуманоида. Очевидно, такие бесхвостые, бестазые, длинноногие и ящероголовые рождались во вполне человеческих семьях. Но они отличались особыми качествами и со временем либо обожествлялись, в память об аннунаках, либо превращались в местную элиту. Логически здесь всё сходится. А насчёт влияния этих вот генномодифицированных? Оно на самом деле огромно. На Земле во всю раскручен институт материализации сознания. И он не случаен. Этим тварям во что бы то ни стало надо изменить человеческую природу. На уровне генов перевести его сознание только на левое полушарие головного мозга, в ту область, где аннунаки традиционно превосходят вид Homo sapiens. Лишить человека самого главного козыря, его связи с информационным полем, связи с его многомерной сущностью, осуществляемой через эпифиз и правое полушарие. Фактически отсечь от сознания Творца. Всё это означает духовную смерть человека как вида. Превращение его в ненужный Создателю хлам, от которого последний неминуемо избавится. Просто гениально! – думал я. – И люди в погоне за деньгами и чувственными удовольствиями не понимают, что с ними проделывают. А деньги? Ведь это тот самый механизм, который концентрирует внимание человека только на материальном. Ничего не скажешь, здорово придумано! А где они больше всего нужны? Понятно, что в городах. Без денег в городе не выжить. Так вот, оказывается, зачем человекообразным аннунакам необходимы огромные мегаполисы. Это тоже часть механизма перевода сознания на левое полушарие. Города создают условия, где без денег жить человеку нереально. Когда же он начинает лихорадочно их добывать, происходит сдвиг сознания в область только материального. Следовательно на полную мощность включается левое полушарие человеческого мозга, правое же полушарие вместе с эпифизом при этом становится ему ненужным. Всё просто. И до банальности примитивно. Вот она, тайна городов. Они всего лишь часть общего плана, механизм для деформации человеческого сознания. Превращение его в ничто. То, что можно назвать биороботизацией. Потому что левополушарного человека, который не опирается на интуитивное знание, обвести вокруг пальца – проще пареной репы. Вот, оказывается, как создаются биороботы, – размышлял я. – С помощью элементарной лжи. Нормальный человек, у которого работают оба полушария головного мозга, ложь чувствует интуитивно. Но когда у него подавлено правое полушарие, ложь от правды он уже не отличает. И принимает её за истину. Вот почему население наших городов состоит в основном из биороботов, программированных ложными штампами левополушарных?! Зачем нужны биороботы человекорептилиям? Только ли для того, чтобы со временем превратиться в новый вид человекообразной обезьяны и освободить им место на Земле? Ведь биоробот – это же гениальный механизм потребления. Что он только не употребляет! И нужное, и ненужное. И самого себя тоже. Ведь вся реклама на него как раз и работает. Она и создана для его программирования. Если так, то он, этот человек-машина, является частью рынка. Без программирования биороботов рынок просто невозможен. А зачем нужен этот всепланетарный рынок системе? – спросил я сам себя. – уж не для того ли, чтобы руками человечества уничтожить на планете все жизненно важные природные ресурсы? Начиная с невосполнимых углеводородов, кончая пресной водой, лесами и почвами? Ведь продать можно всё, был бы спрос. А спросом можно легко управлять. Для этого есть реклама и самое главное – человек-биоробот. Тем более современные технологии позволяют буквально всё перерабатывать в ненужные вещи».

От такой догадки меня бросило в жар.

«Действительно, всё так и есть. Значит, закамуфлированным под людей негуманоидам нужна другая планета, что-то вроде Марса. Где сплошные пустыни и нет ничего живого. Получается, что одним выстрелом они пытаются убить сразу двух зайцев: уничтожить земное человечество, а заодно с ним среду его обитания. Неплохо продумано! Особенно если учесть, что всё это делается руками самих же людей».

От подобных мыслей сон улетучился, и я начал припоминать, в чём ещё хорошо водно влияние тех, кто организовал на Земле всю эту техногенную цивилизацию тотальной смерти. Ведун показал на девушек.

Действительно, кому-то ведь нравятся женщины-астеники, с ростом под два метра, тощие, как оглобли, бестазые и костистые? Понятно, что не земным мужчинам, у людей совсем другие вкусы. А музыка? Что она собой представляет? Тот же тяжёлый рок или рэп? А во что превратился некогда прекрасный жанр эстрады? В то, что сейчас нормальные люди с презрением называют попсой. В изобразительном искусстве нисколько не лучше. То же самое. Один авангард чего стоит. Как сказал мой знакомый художник из Томска: «Отворотившись, не насмотришься». В искусстве прослеживается своего рода фильтр. Всё высокое и прекрасное шельмуется, дескать, старо и несовременно. А уродство, наоборот, выставляется напоказ. Ему критики поют хвалебные оды. И этим критикам хорошо платят. Кто-то такое искусство содержит. Спрашивается, кто? Естественно тот, кому всё это безобразие нравится.

И тут мне пришли в голову слова пасечника. Он как-то сказал:

– Запомни, отрок, каким бы зло ни было, оно всегда запряжено в повозку добра.

«Как это понимать в данной ситуации? Что делать с дегенеративным наследием земных мегаполисов? А может, ничего не надо делать? Просто надо помочь уйти из разлагающегося социума всем тем, кто не принял его ценности. Инкарнационных потомков двух высших орианских сословий. Вот и всё. А система уничтожит сама себя. И не столько тёмные силы собрали в городах несметное количество дегенератов – левополушарных биороботов, а скорее, светлые. Так от них легче избавиться. Ведь у человека всегда есть выбор, куда и с кем. Если ты выбрал путь в никуда, то видна твоя линия жизни. И будь любезен принять, что с тебя причитается».

Пока я пытался разобраться в своих мыслях, прогорела печь и избушка стала остывать. Спать всё равно не хотелось и, взглянув на часы, я решился ехать.

«Как раз рано утром и появлюсь на хуторе. Это будет кстати! Работы сейчас у домочадцев воз и маленькая тележка», – рассуждал я, собираясь.

И через несколько минут «Буран» понёс меня обратно в посёлок. Когда на скорости я выскочил из леса и помчался по хутору, то был невольно удивлён. Несмотря на рань, жители его почему-то не спали. В избах горел свет и из труб шёл дым. Не успел я подкатить к дому Добрана Глебыча, как распахнулась калитка его ворот и на снег в одном халате и босиком выбежала Даша.

– Наконец-то! – бросилась она ко мне. – Тут все тебя заждались, и я тоже, – опустила она свои огромные глаза.

– Ты почему опять голая?! Неужели нельзя было одеться?– подхватил я девушку на руки.

– Я первая услышала, что ты едешь, и торопилась…

– Всыпать тебе надо! – проворчал я, вбегая с девушкой на крыльцо дома. – Ну-ка, марш к печке греться! – открыл я дверь в прихожую.

Даша, спрыгнув с моих рук, чмокнула меня в заросшую щетиной щёку и побежала на кухню. В это время из смежной комнаты, где стояла русская печь, вышел князь-старейшина и раскрасневшаяся Валентина. И муж, и жена красовались в фартуках, а их руки были в муке и тесте. Одновременно с ними из горницы показались обе их дочери.

– У Даши слух лучше, чем у нас. Она первой услышала твой «Буран», – улыбнулась Светлена.

– Вот и хорошо, что ты подъехал, – перебил её отец. – Давай раздевайся, грейся и к нам на помощь. Праздник уже начался. Сегодня печем к общему столу традиционный хлеб.

– Весь хутор не спит, ты же видел, – взглянула на меня Валентина.

– А где Ярослава с сыном? – спросил я, скидывая с себя полушубок.

– Как где? Они у наших четвероногих друзей, сейчас появятся, – пробасил старейшина. – А «сороки» вот уже двое суток и днём, и ночью над праздничным платьем Даши колдуют. У неё же его никогда не было. Сама она на кухне, завтрак готовит. Огонь-девчонка! Тоже «сорока»!

И в глазах старейшины вспыхнуло столько любви ко всем своим домочадцам, и даже к Даше, что они засветились.

– Давай отогревайся и к нам. Будем тебя учить, как печь наш традиционный русский хлеб. И потом нужна твоя сила. Пекарь – мужская профессия. Этот труд не из лёгких.

– Но сначала на кухню! – поторопила меня Светлада. – У Даши, наверное, уже всё готово.

– Она тебя заждалась, – улыбнулся дочерям Добран Глебыч. – Тысячу раз рассказала, как ты её по сураду слепую тащил. Давай ступай!

На самом деле, когда я появился на кухне, стол был уже накрыт. На нём стоял чай, желтели ломтики нарезанного домашнего сыра, стояла какая-то выпечка. Даша что-то быстро резала на краю стола. Она улыбнулась мне своей необыкновенной улыбкой и кивнула, чтобы я не стеснялся. Быстро позавтракав, я направился помогать Добрану и Валентине. Через пару минут на пороге дома появились те, кого я ещё не видел. Улыбающаяся Ярослава и весёлый Горислав. Пришедшие со двора, поздоровавшись со мной, заявили, что вскоре тоже займутся хлебом. А сейчас у них есть ещё работа во дворе.

– Надо же, как всё у Добрана отлажено! Все на своих местах и знают свои обязанности. Не семья, а слаженный единый организм, – не переставал восхищаться я. – И нам с Дашей дело нашлось вполне ответственное.

– Ты должен знать, Ар, – посмотрел на меня, размешивая тесто, Добран Глебыч, – что хлеб, который продаётся в магазинах наших городов, для употребления не годен.

– Почему? – удивился я.

– Потому что он почти весь дрожжевой, и эти дрожжи не природные, а искусственно созданные. Причем такие, какие убивают человека, как муху. Надёжно и необратимо. Только не сразу, а так, чтобы он подольше помучился. Но о дрожжах мы тебе расскажем потом. Сейчас мне хочется вот что тебе поведать. Те самые «друзья-приятели», о которых ты недавно узнал от нашего хранителя, ещё во времена Римской республики обкатали различные способы убийства общества. Помнишь, в Риме настаивали вина для элиты в свинцовых бочонках? Это не просто так. От элиты надо было избавиться. Её таким образом на тот свет и спроваживали… Позднее, уже во время империи, провели в Риме водопровод из… свинцовых труб… Как? Понятно, что римляне от подобной водички мерли, как тараканы. И вконец выродились. Это тогда, когда тёмными на западной Империи был поставлен крест. Она стала хозяевам не нужна. И с чумой то же самое. Откуда она появилась, ты знаешь. Из осаждённой войсками Сибирской Руси Кафы. Хотели применить новое бактериологическое оружие против так называемых татар, а получилось, что оно выкосило преданных им католиков. Так что ядов для различного вида массового отравления и распространения заразы у тёмных инопланетных более чем достаточно. В настоящее время они заняты более масштабным делом. Уничтожением всего человечества целиком. Причем его же руками. Понятно, что лучше всего подобные дела можно провернуть через воду, воздух и продукты питания. Есть ещё масса других способов, но все они являются частными, а не общим глобальным. И их везде не применишь. Как ты сам понимаешь, хлеб едят все. На Руси он всему голова. Поэтому нас, русичей, русских и татар, а заодно и всех остальных, кто рядом с нами, лучше всего травить посредством хлеба. Начинается этот процесс с зерна. Делается это так: на элеваторах через сухое зерно пропускается пар. Что происходит? В зерне от влаги набухает зародыш. Когда зародыш полностью разбухнет, зерно пропускают через мельницу очистки. Зачем? Чтобы избавить зерно от разбухшего зародыша.

– Но ведь это преступно! – возмутился я. – В зародыше зерна сконцентрированы все нужные человеку микроэлементы и витамины. Я слышал, что в зародыше ржи и пшеницы имеется даже атомарное золото, оно стимулирует работу сердечной мышцы.

– Поэтому зерна от зародышей и очищают. Чтобы хлеб был пустой. Одни углеводы, да и то некачественные.

– А как это всё мотивируется?

– Очень просто. Якобы без зародышей зерно лучше сохраняется. Но ты слушай, что делается дальше, – с этими словами старейшина поставил передо мной с десяток круглых форм и велел наполнить их готовым тестом.