Чтение онлайн

– Неужели и на Новой земле лошадей разводили?

– На Матке у нас были олени. Их наши предки тоже одомашнили. Но олени не кони. Они глупее и не так красивы!

Когда тройка была готова, старейшина дал команду садиться. В доме за хозяина остался один Горислав. Он пожал мне на прощание руку и сказал, что всё нормально, это для него не наказание, а скорее честь. Вскоре вся наша праздничная команда уже сидела в роскошной северной кошевке. Впереди на лучке уселся старейшина, за ним его жёны, а сзади, на толстом ковре, в окружении четырёх молодых и красивых девушек оказался я. Одновременно зазвенели пять колокольчиков, и наша тройка понеслась по буранной дороге к зимнику. Когда мы, наконец, на него выехали, то я увидел, что за ними следом несутся шесть таких же, как наша, троек.

– Это наши, хуторские, – улыбнулась мне Милонежка.

– Здесь тоже традиция! Все за старейшиной, а он должен быть везде и во всём первым, – пояснила Светлена.

«Надо же, куда не кинь, везде невидимые рамки определенного поведения, – подумал я. – Буквально во всём приходится убеждаться, что северная община – это единый, хорошо отлаженный механизм. Потому она до сих пор и жива».

Прошло около часа, и я увидел, что наша тройка догоняет целый караван таких же троек.

– Это с соседнего хутора, – снова подала голос Милонежка. – У них свой старейшина, и они притормозили, чтобы дождаться нас.

Когда мы догнали ехавших впереди, то сразу сбавили рысь, и теперь все вместе, придерживая разгорячённых коней, понеслись дальше по зимнику. Вскоре наш караван свернул с дороги на какое-то ответвление и ещё через час всем скопом мы выехали на широкую поляну. К моему удивлению на поляне наша процессия оказалась далеко не первой. Я это понял по следам на снегу и по лошадям, которые виднелись под навесами у небольших рубленых домиков.

– Вот и наша изба, – показала вперёд Светлада. – Её уже расчистили, так что мы уже на месте.

Через минуту наша тройка остановилась у заветного домика. Наши женщины, захватив с собой тулупы и ковёр, отправились разжигать в жилище небольшую печь. Я же стал помогать Добрану Глебычу распрягать его разгорячённых быстрой ездой коней.

– Каждая семья имеет свой домик, – кивнул головой в сторону строения старейшина. – В него мы переезжаем во время общих торжеств. А там, – показал он головой на стоящие в середине поляны две большие избы, – наша баня и храм.

– Храм? – удивился я.

– Да, место связи человека с Высшим и с предками. Видишь, у него вместо крыши пирамида?

– На пирамиду я уже обратил внимание.

– Сегодня двадцатое декабря. Завтра двадцать первое. Вот сегодня в ночь мы и натопим нашу баню. Чтобы завтра утром, на восходе Солнца, пройти в ней очищение и накрыть стол для лесных обитателей. У них ведь тоже праздник.

Мне хотелось спросить помора, кого он имеет в виду, но чтобы не выглядеть в его глазах конченым дураком, промолчал. Мы распрягли коней, поставили их под навес и насыпали в корыта овса.

– Через час надо будет лошадей напоить, колодец рядом с баней, – сказал помор, – и я понял, что поить коней – теперь моя обязанность. Когда мы вошли в избушку, в ней уже было сравнительно тепло. В печи потрескивали дрова, а женщины обустраивали стол и спальные места.

– На каждой лавке будут спать по два человека. Только Добрану придётся шиковать одному. Потому что он из нас самый большой. Договаривайтесь, кто с кем, чтобы не было недовольных, – объявила Ярослава.

– Я буду с Аром, – объявила Милонежка. – Он тоже не маленький, а я, как вы сами говорите, пигалица. Значит, нам не будет тесно.

– Хорошо, согласились с ней улыбающиеся девушки. – Дальше мы сами как-нибудь разберёмся!

– Видишь, что делается? – посмотрел на меня помор смеющимися глазами. – Младшая дочь берёт быка за рога! Ну и ну! А ведь ей только двенадцать! А что будет дальше?

– Ничего не будет! – засмеялся я. – Всё так и останется!

– Хватит шуток! – пробасил старейшина. – Пойдём, я покажу тебе нашу баню и расскажу, как её надо топить.

– Вскоре мы оказались в огромном пятистенке, который представлял собой общую северную баню.

– Когда-то нечто подобное, может, больше, а может, поменьше, было распространено по всем городам и деревням древней Руси, – показал Добран Глебыч на гигантское помещение. – Видишь, баня отапливается большой русской печью. Её труба заполнена камнями. Посмотри, какая она огромная. А по бокам вьюшки для пара. Огонь, проходя через камни, их разогревает. Но чтобы камни хорошо разогреть, надо печь топить часов восемь-десять. В этот момент открылась дверь, и к нам подошли крепкие молодые парни. Они уважительно поздоровались со старейшиной, познакомились со мной и занялись топкой печи.

– Ты тоже присоединяйся. Так быстрее пролетит время, да и с ребятами из других хуторов познакомишься, – посоветовал мне помор.

– Тогда я пошёл за дровами, где они у вас?

– За баней, – улыбнулся мне мой новый знакомый по имени Борис.

Когда я пришёл с охапкой дров, Добрана Глебыча в бане уже не было.

– Он велел передать тебе, что напоит коней сам, а ты будешь с нами следить за баней, – передали мне парни наказ моего друга.

– И так до утра? – спросил я их.

– Зачем? Только четыре часа. Потом нас сменят, а еще через четыре часа заменят сменивших нас. В бане сидеть не обязательно. Это в данный момент в ней холодно. Через пару часов тут станет жарко. А потом вообще наступит пекло. Надо здесь появляться минут через сорок. И подкладывать в печь, чтобы была полной. Вот и всё. Давайте распределимся, кто за кем.

После такого уговора истопники разошлись по своим домикам. Отправился восвояси и я. Когда я вошёл в наше временное жильё, стол уже был накрыт, и все поджидали только меня.

– Заглядывал хранитель, – обратился ко мне Добран Глебыч. – Тебя спрашивал. Хочет с тобой поговорить.

– А где его найти?

– Домик Белослава ближе всего стоит к озеру, так что найти ведуна не сложно. После завтрака, точнее сказать, обеда, сходи к нему.

Когда я подошёл к домику волхва, тот стоял во дворе и набирал в эмалированную кастрюлю снег.

– Немного не успел, – улыбнулся он мне после приветствия. – Но пока поговорим, чай подойдёт.

– Ты собирался воду для чая натопить из снега? – спросил я Белослава.