Чтение онлайн

– А потомки такого урода, через пару десятков лет доказали бы, что дедушку поставили к стенке ни за что, – усмехнулась Светлена.

– И аппарат управления при Иосифе Виссарионовиче был иным. С чиновника жёстко спрашивали результат. И не дай бог, если он попадался на взятке или на использовании в личном плане своего положения! При Сталине в стрессе жили подонки и различного рода денегераты, но не честные труженики, как это происходит в наше время.

Слушая Ярославу, я невольно вспомнил рассказ своего деда о том, за что в 1939 году был расстрелян первый секретарь горкома партии города Прокопьевска некий Ашкинадзе. По приказу негодяя-чиновника, из соседних колхозов к нему на квартиру во флягах возили молоко затем, чтобы его жена в нём купалась. Потом этот продукт снова отправлялся в торговую сеть.

«Спрашивается, за дело расстрелян этот чиновник или нет? За талмудическое представление о гоях, за свои убеждения… Значит, всё-таки за дело», – сделал я для себя вывод.

– Извини, что мы немного отвлеклись, Юра, просто мне хотелось, чтобы ты знал, что при Сталине наши советские города концлагерями для рабов не были. При нём в нашей стране было создано самое мощное в мире среднее и высшее образование. Такое, какое не отупляло сознание человека, а наоборот, его расширяло. И массовая культура Запада при Сталине в города СССР доступа не имела. Вот что такое «железный занавес», тут дело не в экономике, а в отсечении идеологии порабощения и разрушения. Но сталинский социализм был только первыми шагами нового общества… Его, как и всё оставленное, надо было развивать. Они же только что родившегося «младенца» стали убивать сразу после смерти жреца. Вот в чём сила тайного правительства. Чтобы оно ни делало, оно всегда действует посредством предательства – их основного оружия, чудовищного и подлого. И пока существуют на земле деньги, оружия очень эффективного. Знаешь, что по поводу предательства сказал в своё время Цицерон? – и Ярослава без запинки наизусть процитировала его знаменитое изречение. – «Глупцы и даже властолюбцы не погубят государства. Измена – вот что непоправимо. Враг у ворот города не так страшен, потому что он известен и открыто несёт свои знамёна. Но предатель таится в рядах защитников, его шёпот гуляет по улицам, достигая даже покоев правителей города. Можно распознать предателя по его облику? У него такой же выговор, как и у его жертв, такое же лицо, такие же одежды. Он обращается к глубинам сердца каждого человека. Он отравляет душу народа. Он работает тайно, под покровом ночи подрывая устои государства. Он заражает государство, лишая его сил к сопротивлению, убийца не так страшен, как заговорщик».

После слов женщины-историка в комнате на несколько минут воцарилось молчание. Говорить ни о чём не хотелось. На душе было тягостно и горько.

«Как она сказала? – думал я. – Пока на земле существуют деньги, предательство как оружие всегда будет эффективным. Но деньги не действенны только с одной разновидностью предателей, с теми, которые предают свой народ, своих близких не за них. Это идейные мерзавцы. Как я понял из бесед с Добраном Глебычем, таких создают специально. Причём на генетическом уровне. Так сказать, современное применение генной инженерии… Понятно, что подобными делами занят неземной разум. Земные технологии этого пока не позволяют. Налицо связка: тайное правительство, состоящее из недобитков-атлантов, низший его пласт составляют жрецы Амона, а всей их «малиной» заправляют ящероголовые и их то ли компаньоны, то ли биороботы,- серые. Наверняка такая же омерзительная разношерстная компания 20 тысяч лет назад заправляла и империей атлантов. Только не понятно, почему люди вступили в союз с тварями из бездны? Почему они предали свою планету, что их заставило это сделать? А потом, какая же это власть, когда понимаешь, что по сути играешь роль марионетки? И если не понравишься, тебя прихлопнут как муху? Тут что- то другое?» – размышлял я, вглядываясь в грустное лицо Ярославы.

– Не заморачивайся, Юра, – вдруг услышал я бас старейшины. – Люди для негуманоидов – нечто вроде ширмы.

– Ты хочешь сказать, что тайный жреческий клан или тайное планетарное правительство – тоже биороботы? – повернулся я к Добрану Глебычу.

– Безусловно, ты просто многого пока не знаешь. Но скоро постигнешь все их связи. Подожди немного.

– А мировое правительство, состоящее из протестантских и иудейских банкиров?

– Это они себя возомнили правителями. На видимом уровне так и есть. Это тоже группа невольников. Степень их свободы пока ограничена. Их обязанностью является концентрация и создание на земле фальшивых денег, и той политики, которую они в силу своего положения должны представлять в рамках проекта.

– Но мы свой разговор пока ещё не закончили. Наше маленькое отступление явно затянулось, – улыбнулась своему мужу Ярослава. – Мне хочется познакомить Юрия с психологическим воздействием мегаполиса на личность. Вопрос ар- хиважный.

– Меня?! – удивился я.

– А почему нет? Ты же не деревенский. И родился, и вырос в городе.

– Тогда я слушаю.

– Нас интересует вот какой вопрос, – посмотрела на своего мужа и дочерей Ярослава. – Почему тебя не раздавил пресс города?

После её слов все четверо уставились на меня, ожидая ответа.

– Честно говоря, я и сам не знаю. А почему собственно он должен был меня раздавить?

– Потому что ты всегда был «белой вороной». Разве не так? – усмехнулся Добран Глебыч.

– Так-то так, но я всегда мог за себя постоять.

– Каким образом? – спросила меня Ярослава.

– Обыкновенно, всегда оказывался сильнее своих сверстников, и даже тех, кто был на несколько лет старше.

– Выходит, что боролся за жизнь кулаками?

– И головой, – засмеялся я, – приходилось учиться лучше других.

– Понятно, – пробасил старейшина. – И детство, и юность, и дальнейшая жизнь в состоянии войны с системой.

Сначала на кулаках, а сейчас на ином, более эффективном уровне. Не зря тебя дед с двух лет заставил заниматься воинским искусством, не зря.

– Думаю, что так, – улыбнулся я. – За драку меня выгнали из старшей группы детского сада.

– Детки стали тебя заклёвывать, и ты показал зубы?

– Вдвоём мы отколотили всех мальчишек в группе. Потом за драку выгнали меня из второго класса. Пришлось уйти в другую школу.

– А после? – продолжил свой допрос старейшина.

– В той школе, куда я перевёлся, долгое время меня никто не замечал. Происхождение моё было обычным, не элитарным, класс же состоял в основном из таких мальчиков и девочек, перед которыми заискивали даже некоторые учителя. К тому же я хорошо учился. Лучше местной «золотой молодёжи». Правда, когда я был уже в восьмом классе, на меня парни-одноклассники натравили местного блатного. Тот бугай был старше меня лет на пять. Он подкараулил меня после школы и, если б не прохожие, я бы его наверняка изуродовал. После того случая меня стали сторониться как чрезвычайно жестокого и чуждого обществу человека. Правда, держались от моей персоны подальше главным образом парни, девчонки относились ко мне неплохо.

– У тебя был великий дед. Он понял своего внука с рождения и сделал всё возможное, чтобы общество тебя не заклевало, – улыбнулся своей солнечной улыбкой Добран Глебыч.

– Но ты исключение из правила. Не у каждой белой вороны найдётся такой дед, как у тебя.

– Тема нашего разговора о психологической атмосфере мегаполисов. Даже не только мегаполисов, но и малых городов, – продолжила свою лекцию Ярослава. – Думаю, ты догадываешься, что психологическим климатом земных городов манипулируют те же самые силы. В условиях крайней скученности населения это сделать совсем не трудно. Есть такое понятие у психологов – коллективное сознание. Вот им-то и управляют специалисты по очковтирательству. Делается это посредством печати, радио и телевидения. В экстренных случаях, например, во время выборов президента, психика масс подвергается обработке психотронными генераторами. Их во время выборов устанавливают на чердаках домов наши доблестные спецслужбы.

– Психотронные генераторы? – удивился я услышанному. – Я о них ничего не знаю.

– Теперь узнаешь, – с горькой усмешкой посмотрел на меня Добран Глебыч. – Одни из них действуют как мощные излучатели электромагнитных полей, другие как генераторы полей торсионных. Последние – самые опасные, от них психика человека защититься практически не в состоянии. Тем более в городских условиях.

– Коллективное сознание населения страны складывается, прежде всего, из коллективного сознания жителей мегаполисов. Коллективное же сознание городов строится посредством воздействия на психику людей средств массовой дезинформации. С помощью специально созданной, хорошо продуманной лжи и, конечно же, технологии умалчивания, – дополнила сказанное мужем Ярослава. – Существует в мире одна закономерность: везде, во всех без исключения развитых странах, исключением не является даже Китай, средства массовой дезинформации возглавляют не представители коренного населения, а инородцы, прежде всего, евреи или люди с еврейской кровью. Как, например, в Китае, Японии или Австралии. Не кажется тебе это странным?

– Мне не кажется, потому что я знаю, для чего был создан на Земле искусственный агрессивный этнос. Хорошо знаю его миссию. Какую роль он выполняет и для кого.

– Это и есть мировой информационный общий знаменатель. Через такой вот рупор и происходит манипуляция сознанием населения не только наших российских лагерей для содержания рабов, но и лагерей для биоавтоматов всего мира. Парадокс в том, что сами евреи живут в городах. Они изначально были выведены не как сельские жители. И страдают они не меньше нашего от всех вышеназванных городских прелестей, а мрут, если верить статистике, ещё быстрее, чем те, кому они вешают лапшу на уши. Это говорит об их полной биороботизации. Смертники не осознают ни своей миссии, ни того, что являются по своей сути группой человекоподобных, стоящих намного ниже, чем те, кому они так старательно навязывают вбитые в их рабские головы либерально-демократические ценности. Среди гоев, особенно у нас в России, да и на Западе, найдётся не много фанатов, которые бы слепо верили в навязываемые человечеству перспективы. Среди евреев подобные фанаты находятся сплошь и рядом. Жалкий, несчастный народец!