Чтение онлайн

Ответа не последовало. От неожиданности обе женщины потеряли дар речи, только во все глаза смотрели на Карпинского. Немного смутившись, тот пояснил:

— Ведь если я занимался каким-то дополнительным бизнесом.., на это наверняка понадобилось время, может, я отпрашивался с работы, может, выезжал куда-то. Они должны это помнить. И скажут мне.

Кристина радостно встрепенулась.

— Ну конечно же, Хенричек, я тебе говорила то же самое! Ты и без памяти можешь нам помочь. Пообщаешься с людьми...

— А все, что они тебе скажут, сообщишь нам! — подхватила Эльжбета. — И мы сделаем выводы. Папуля, как я рада, что память к тебе возвращается!

— Насчет памяти не уверен, а разумом я, слава богу, не обделен. В энциклопедии уже добрался до буквы «п» и все понял. Врачи утверждают, что голова у меня всем хороша, вот только не желает помнить прошлое. Зато быстро обучаюсь всему, а уж особенно тому, что раньше умел, так что смогу приступить к прежней работе, как только снимут гипс с руки. Очень рад, что теперь мы все трое возьмемся за решение проблемы, уверен, отыщем-таки наши денежки. Если, конечно, я спрятал их в безопасном месте. Хотя надеюсь, что и до того кретином не был.

Кристина с Эльжбетой почему-то немного помедлили, прежде чем одновременным «нет» заверить Карпинского — какие сомнения, кретином он никогда не был.

— Ну так должны быть в сохранности. Не волнуйтесь, мои дорогие, мы их найдем.

Вскоре гипс Карпинскому сняли. Врачи нашли руку в порядке и заявили — теперь потребуется недели две на восстановление двигательных функций, а потом можно и к работе приступать. Вечером того же дня зазвонил телефон. Трубку подняла Кристина.

— Можно попросить Хенрика? — поинтересовался в трубке мужской голос. — Мне хотелось бы с ним поговорить.

— Попросить я могу, — ответила Кристина. — Вот только не уверена, что вы сможете с ним поговорить.

— А в чем дело?

— А вы с ним уже общались после катастрофы? — вопросом на вопрос ответила Кристина.

— Какой катастрофы? — встревожился голос.

— Боже, так вы не в курсе?

— Кто там? — поинтересовался Карпинский. — Это меня?

— Да что произошло-то? — нервничал в трубке голос. — Расскажите толком, что случилось.

Теперь Кристине пришлось одновременно говорить с двумя собеседниками.

— Тебя, но не мешай, дай ответить, это я не вам. А теперь вам, Хенрик попал в автокатастрофу, в принципе он сейчас совсем здоров, только потерял память.

— А кто там? — добивался Карпинский.

— Это как же — потерял память? — кричали в трубке.

— Не знаю — это я не вам, — у него амнезия, полная утрата памяти. Ничего не помнит из того, что с ним было раньше.

— Но хоть что-нибудь о себе знает?

— Если ему сказать. А так никого из знакомых не узнает, даже родную дочь не признал. И если вы желаете с Хенриком говорить, должны это учесть...

— Ни фига себе, кто бы мог подумать! — Похоже, собеседник Кристины был потрясен. — Ну да ладно, проше пани, дайте ему трубку, попробую с ним поговорить.

Только передав мужу трубку, Кристина спохватилась — как же не сообразила поинтересоваться, кто звонит. Явно новенький, ими не опрошенный. Знакомый Хенрика, а о катастрофе не слышал. Может, один из шести сомнительных? Надо попросить Хенрика, чтобы выяснил имя мужчины.

А Карпинский уже слушал, как тот в волнении кричал:

— Хенек, чтоб мне подохнуть, ты и в самом деле — полный отпад? Надо же, а я собирался тебя сюда вытащить!

— Куда вытащить? — заинтересовался Карпинский.

— Ну сюда, к себе, в Амстердам. Тут, знаешь, биржа...

— Что такое биржа — я знаю! — гордо ответствовал Карпинский. — А вообще-то ты кто?

— Спятить можно... Ты что, не узнал меня? Казик я, Рестнер.

— Не узнал, — сокрушенно признался Карпинский.

— И мое имя тебе ничего не говорит?

— Абсолютно ничего. Хотя погоди, вроде я где-то слышал это имя...

— У тебя и в самом деле не все дома?

— Нет, все, и жена, и дочь...

— Господи, я и сам спячу!

В этот момент Кристина, которая уже минуты две слушала разговор, подняв трубку в спальне, решила вмешаться:

— Проше пана, я тут подключилась... У Хенрика и в самом деле не все дома, и я воспользуюсь случаем, чтобы кое-что выяснить. Ваша фамилия встретилась мне в блокноте Хенрика, а сейчас мы с Эльжбеткой пытаемся восстановить круг знакомых мужа, потому что сам он никого не помнит, как я вам только что сказала.

— Крыся, минутку, — мягко перебил жену Карпинский, — я сам его расспрошу. Алло, Казик, ты еще там?

— Здесь я, — донеслось мрачно.

— Так напомни мне, парень, о себе. Откуда мы знаем друг друга и вообще.

— Знаем мы с тобой друг дружку еще по средней школе, — так же мрачно пояснил амстердамский Казик. — После окончания ее давно не виделись, а встретились недавно, и теперь уже много общались. И в день моего отъезда...

Тут у Кристины екнуло сердце и мурашки побежали по спине.

— А когда пан уехал? — чуть дыша, спросила она.

— В мае. Скоро два месяца будет. А что?

— Боже! Вы были у Хенрика в день отъезда? — почти кричала Кристина. — Приходили к нему сюда, к нам домой?

— Ну приходил. А что?

Карпинский уже не перебивал, а сам с интересом слушал разговор.

— Проше пана, проше пана, — умоляюще произнесла Кристина. — Это для всех нас страшно важно. Вы тогда что-нибудь приносили Хенрику?!

Казик не отозвался. В трубке напряженно молчали.

— Алло! — отчаянно взывала Кристина. — Вы еще там? Алло!

— Ну здесь я, — нехотя признался Казик.

— Так ответьте нам! Вы тогда что-то принесли Хенрику, ведь так?

— А что? — осторожно донеслось из Амстердама.

Карпинский счел нужным подключиться к разговору:

— Ты, как тебя, Казик, послушай. Память я потерял, но соображать умею. Если бы ты ничего тогда мне не принес, так бы и ответил, правда? Значит, принес...

— Как сказать...

— Мы с тобой провернули одно дельце, да я все позабыл. Теперь вот мои девушки, дочь и жена, вынуждены из-за меня, беспамятного, разыскивать по всему миру человека, с которым я тогда провернул дело.