Чтение онлайн

М.М. Герасимов человек с чувством юмора, он не стыдится признаться: он был растроган и обрадован. Пресса еще не баловала его вниманием. Ну что ж, что «Пионерская», для начала и это хорошо!

С большим увлечением и жаром он долго вводил «корреспондента» в положение дел. Товарищ юнкор деловито строчил в традиционном блокноте. Очень вежливо попрощавшись, он заверил ученого, что как только статья появится в свет, она будет непременно прислана по его адресу. Потом он ушел. А потом произошло то, что, к сожалению, случается нередко: ни статьи, ни юного репортера Герасимов не дождался. Впрочем, занятый неотложными повседневными делами, он, собственно, и забыл об этом случае.

Внезапно, как гром среди ясного неба, на него обрушилась телеграмма. Телеграмма из Ташкента. Научные учреждения Узбекской ССР приглашали глубокоуважаемого товарища Герасимова принять участие во вскрытии могилы великого Тимурленга, Тамерлана европейских летописей. Предполагалось, если это окажется возможным, восстановить по костным останкам его не ведомый миру облик: Тимур был верным сыном пророка, а магометанство запрещает изображение человека; никаких его портретов нет.

Это было совершенно неожиданным, даже необъяснимым счастьем: работать над черепом Тимура! Проникнуть в сумрак мусульманской святыни, мечети Гур-Эмир в Самарканде, вырвать у нее пятисотлетнюю тайну! Без сомнения, очень важные причины побудили Узбекистан начать такое великолепное и смелое дело. Согласен ли он? Ответная телеграмма была отправлена немедленно. Билеты взяты. В Узбекистан!

И вот там, в Ташкенте, в доме известного скульптора, старого знакомого, за столом возник любопытный разговор. Герасимов поинтересовался, как родилась эта замечательная идея — потревожить прах «Бича мира».

— О, — сказал скульптор, — да это вот кто виноват! — И он указал на чернокосую девочку, дочку. — А очень просто, почему. Так же вот раз сидели мы за пловом у меня с одним моим другом, очень влиятельным товарищем... Ну, говорили о том, о сем... Коснулись истории Узбекистана, коснулись Тимура. А она вдруг: «Папа, ты слышал? Ученый Герасимов будет восстанавливать по черепу лицо Тимура».

Мы крайне удивились: как же так? Тимур-то погребен все-таки у нас, в Самарканде! Как же без нашего ведома можно его восстановить?

Оказалось, в «Пионерской правде» напечатано. Дочка газету принесла. Все правильно: там и про Ярослава Мудрого, и что Герасимов теперь намерен заняться черепом Тимура. Да! Подумали мы, поудивлялись. «А ведь мысль-то, — говорим, — прекрасная! Замечательная, — говорим, — мысль!»

Ну, потолковали, с кем следует, и провели идею. Вашу идею, товарищ Герасимов!

А товарищ Герасимов был в полном недоумении: никогда, ни с одним человеком не говорил он о черепе Тимура.

— Ну-ка, покажите мне, друзья, эту газету!

Теперь все ясно: почтенный двенадцатилетний корреспондент, написав статью, не удовлетворился собранным материалом. Он решил пополнить его. «Теперь М.М. Герасимов мечтает о том, чтобы восстановить облик великого Тимура»... Кто знает, почему ему пришел в голову именно Тимур? Может быть, сам он только что прочел повесть Гайдара «Тимур и его команда»?

Вот с этого смешного случая и началось большое дело.

Место, где почиют кости Хромого Тигра, было издавна известно. Оставалось только узнать, сохранился ли в гробнице его скелет, и если да — создать скульптурный портрет. Казалось бы, все ясно. Но, как и всюду, где речь идет о властителях дум целых столетий, о тех, перед кем в ужасе трепетали народы, таинственная романтика окутывала имя Тимура. И отличить правду от вымыслов было не просто.

Считалось бесспорным: Тимур, сын Таргая, был «барлас» — отуреченный монгол. Он родился в 1334 году, умер во время Китайского похода 1405 года. По-видимому, на двадцать восьмом году жизни он повредил себе ногу в бою с туркменами. Великий воин был хромым и сухоруким. Но дух его был деятелен и свиреп. Он покорил себе полмира: Хорезм, Золотую Орду, Турцию, Индию... Только смерть его спасла мир от огня и меча, которые он принес человечеству. Судя по всему, конец его скрывали от народа, боясь возмущений; тело привезли в Самарканд и тайно погребли под голубым, как небо, куполом Гур-Эмира. Об этом свидетельствуют древние хартии, начертанные вязью совершеннейшей красоты.

Но рядом с хартиями живут легенды, которым неохотно верят ученые. Много рассказов ходило о Тимуре. Говорили, что в юности властелин, не подозревая этого, столкнулся в боевой схватке с собственным отцом. Сверкнули занесенные сабли, когда Тимур узнал Таргая. Для слов не оставалось времени; голой рукой схватился он за лезвие отцовской сабли и остановил ее в воздухе; но ладонь его глубоко прорезала страшная рана.

Об этом пели в песнях. Но было ли так на самом деле?

Народ вспоминал: Хромой Тигр был рыжим. Ученые историки качали головами: не вернее ли думать, что по обычаю Востока он красил бороду хной? Было немало и других преданий, то прекрасных, то жестоких, но всегда овеянных туманом древности. И никто-никто на земле не мог сказать, каков был лик Тимура.

И вот с трудом поднялась — впервые за пятьсот лет — тяжкая известняковая плита, облицованная сверху ониксом. Сняты грубые каменные брусья перекрытия, расчищен наваленный на них ганч — среднеазиатский алебастр. Остатки темно-синего, расшитого серебром покрова совлечены с деревянного гроба, сделанного из арчи. Приподнята крышка... Клуб благовонной пыли вырвался из-под нее; пряный, душный запах каких-то смол наполнил подземелье. Кружилась голова, люди теряли сознание. Постепенно слабея, аромат этот держался на могиле еще долгие-долгие часы. А в гробнице, вытянувшись во весь рост, лежал скелет Тимурленга.

Нет, романтика, окружавшая этого человека при жизни, не развеялась и за пять веков, крепкая и пряная, как смолы его саркофага! И не приходится удивляться, что даже вокруг раскрытия его могилы люди сплели новую сказку. Буквально через несколько дней после этого события началась Великая Отечественная война, и белобородые старцы-узбеки закачали головами: «Великого убийцу выпустили на свободу, и в мире снова потекли реки крови».

Старики творили свои легенды, а для М.М. Герасимова наступали страдные дни, и почти каждый из них приносил с собою новое. Кисть правой руки Тимура и на деле оказалась поврежденной скользящим ударом сабли. На голове его сохранились длинные волосы (в последнем походе суровый воин не успевал бриться, как требовал закон магометан), и волосы эти были красно-рыжими, а не окрашенными хной. Усы у Тимура оказались висячими, монгольскими, точно такими, какие приписывала ему народная память. Ученые отвергали это — мусульманин обязан подстричь усы! Теперь пришлось проверить правило. Оказалось, есть и исключение: воин мог выбирать себе форму усов и бороды по своему желанию.

И, наконец, в мире появилось первое подлинное изображение Тамерлана. Так вот каким он был, этот высокий монгол, с телом могучим, но перекошенным давней хромотой, со сведенной в локте, но вовсе не иссохшей, не потерявшей силы рукой. Гордо посаженная на плечах голова — голова типичного «барласа», в которой монгольские черты смешиваются с чертами тюркского племени. Вот он каков, этот бич вселенной!

В Самарканде, на фронтоне мечети Биби-Ханым, также воздвигнутой Тамерланом, есть странная надпись, надпись-ошибка, если хотите, — забавная, если угодно — мудрая. Зодчий намеревался начертать над миром гордые слова: «Тимур есть тень бога на земле», но он не рассчитал, и у него не хватило места. Пять веков читали люди, задумываясь над смыслом этих слов, другую надпись: «Тимур есть тень». Замечательное искусство Герасимова сделало эту тень снова зримым образом. Наука благодарна ему за это.

Есть чудесное стихотворение Бунина «Без имени». Трудно удержаться от того, чтобы не вспомнить его в этой главе.

Курган разрыт. В тяжелом саркофаге

Он спит, как страж. Железный меч в руке.

Поют над ним узорной вязью саги,

Беззвучные, на звучном языке.

Но лик сокрыт — опущено забрало.

Но плащ истлел на ржавленной броне.