Чтение онлайн

Князь закрыл глаза, зажал ладонями уши и заковылял обратно. Драгослав думал, что если он какое-то время не будет видеть свое наваждение, ящерица исчезнет сама.

– Даже если ты зароешься в песок, прыгнешь в воду, ты все равно будешь слышать меня, Драгослав, - голос в голове неумолимо звучал. – У нас с тобой уговор, не забывай об этом, князь.

Драгослав завыл и опустился на колени. Боги наказали его самым страшным способом – безумием.

– Ты не безумен, Драгослав, - судя по всему, она вновь была рядом.
– Открой глаза, царевич. Возьми меня на руки.

Драгослав отрицательно покачал головой, продолжая упрямо сидеть с закрытыми глазами и закрывать руками уши. Князь почувствовал, как рептилия сама забралась на него. Она залезла на плечо и холодной головкой коснулась его руки.

– Ну же. В мире и не такие чудеса бывают, Драгослав. Смотри и слушай, князь.

Князь нехотя, но послушался. Он дрожащими руками взял ящерицу и внимательно на нее посмотрел.

– Что ты со мной сделала? – еле выдавил Драгослав. Мысль о том, что он всерьез обращается к ящерице, сводила князя с ума.

Агния наклонила остренькую головку на бок. Совсем как во сне, подумал Драгослав. Неужели и вправду она?

– Тебе нужно поверить, - говорила волхва мягко.
– И тогда твой разум вновь обретет силу, а тело – окрепнет.

– Как мы оказались здесь?

– Мавки. Они служат мне. Они вытащили твое тело из озера и отнесли к морю. Ты ведь согласился обратиться к Полозу.

Голубые, как небо, глаза ящерицы смотрели будто в душу. Глубокие, настоящие. Драгослав набрался смелости и легонько погладил ящерицу по голове. Князю показалось, что она улыбнулась. Значит, не сон. Значит, все взаправду. И лесной терем, и волхва, и видения Полоза. И, значит, связан царевич с волхвой страшной клятвой навечно. А в морской пучине ждет его на троне Полоз.

– Ждет, давно ждет, - согласилась Агния и удобнее устроилась у Драгослава в ладони.
– Вставай и иди, сил я тебе дам.

Драгослав чувствовал, как ясной становится голова, как вновь наливаются силой мышцы. Царевич посмотрел на море: вода была спокойна и лениво наползала на берег. Золотое, вечернее солнце клонилось к закату. Интересно, этот вечер когда-нибудь закончится?

– Ты хочешь, чтобы я пошел в море? – спросил Драгослав Агнию.

– Отнеси меня к воде.

Драгослав встал. Тело вновь слушалось его, мышцы обрели силу. Князь аккуратно посадил ящерицу у самой кромки воды и опустился рядом на колени. Царевичу было страшно думать о происходящем, еще страшнее – о его причине. Мавки, которых он с трудом представлял, непостижимым образом перенесли его на много верст. У его ног сидела говорящая ящерица, которая собиралась от его имени обратиться к Полозу, чтобы тот помог Драгославу вернуть трон. Происходящее настолько не укладывалось в голове, что проще было перестать о нем думать. Если это, все же, сон, то он, рано или поздно, должен закончиться. Если нет, то пусть эту пряжу расплетают Боги.

Драгослав услышал шепот и обратил внимание на ящерицу. Агния замерла на четырех лапках. Она стояла в мелкой воде, внимательно глядя на воду. И чудилось Драгославу, что шепот слышит не только он, но и вся природа.

Шепот то сильнее становился, то стихал. И ветер, вторя ему, то дул, то замирал. И среди шелеста услышал Драгослав Слово. Ветер подхватил Слово, прошептал его несколько раз и понес над водой. Казалось Драгославу, что теперь поет и сам ветер, и вода, и небо…. Их божественные голоса сливались в чудесную мелодию, которая звенела в мире подобно хрустальным колокольчикам: «Просыпайся. Просыпайся тот, кто спит на дне. Просыпайся. Просыпайся тот, кто служит Полозу и воде. Просыпайся. Просыпайся и иди за мной. Иди за той, кто нарушил твой вечный покой. Просыпайся и живи, корабль душ. Просыпайся и служи. Просыпайся и живи, слуга Царя Морского. Просыпайся и служи. А когда восстанет Царь Морской, слуга, ты Слово за меня скажи и мертвых Его слуг ты оживи, корабли огнем жизни одари. Пусть их паруса сияют ярче огненной зари, а тело - белее звезд, что светят в кроне Древа Мира. Просыпайся и живи, и исполни Слово. Просыпайся и служи мне, и царю своему, Драгославу…» Слова звучали во всем сущем, и даже море шептало их берегу. То громче пело все, то тише, сливаясь со звуками мира, пока не растаяло Слово в их естестве.

___

[1] Сварогины – так сами себя называли жители Сваргореи, которые считали себя детьми бога Сварога.

Могучий город купался в лучах утреннего солнца. Волны мерно накатывались на основание монументальной стены, окружающей белокаменную столицу-остров. Крылатые хранители города, гордые соколы – Рароги, с высоты обелисков взирали на каменную пристань, что вела к парадным вратам Солнцеграда. Створы ворот украшало Древо Мира, Краколист, выгравированное древними мастерами в те далекие времена, когда Боги жили среди людей, а пращуры не уходили на остров Блажен. Крону Древа усеяли алмазы, ослепительно сияющие при свете дня, подобно звездам на ночном небе. С наступлением темноты алмазы излучали тихий, холодный свет. Говорили, будто бы это и не камни вовсе, а настоящие звезды из кроны Краколиста. Будто бы сам Сварог украсил ими врата в стольный город.

По обеим сторонам ворот высились грандиозные башни Солнцеграда, с двускатной теремной кровлей и шпилями, увенчанными золотыми дисками с расходившимися от них лучами. Когда солнечный свет падал на диски, они так ослепительно сияли, что казалось, будто бы сам Хорс опустил свою благословенную ладонь.

Тот, кто впервые видел великолепную столицу Сваргореи, замирал, пораженный ее величием и монументальностью. Сами Боги помогали древним мастерам возводить город, каскадом домов, башен и парящих пандусов поднимавшийся к своему сердцу – белокаменному терему, возведенному на высоком, словно гора, корпусе. А за царским теремом высился каменный Перун. Сквозь облака взирал Громовержец на своих подданных. Облаченный в доспехи, старший сын Сварога устремил руку с сияющим топором в небо: не посмеет ступить враг на священную землю северян, не вернется Мор-Чернобог на землю детей Сварога. Другой рукой Перун держал щит, украшенный молниями, которые светились и ночью и днем.

Столицу окружали четыре города - острова: Берес, что располагался ближе всех к Большой Земле, Варгл, западный остров, самый северный – Дален, и южный - Рамила. Солнцеград с другими островами соединяли широкие мосты, пройти по которым могли даже массивные, с загнутыми бивнями мохнатые ингры[1]. Мосты, возведенные на мощных арочных опорах самими Богами во времена Золотого Века, пережили даже ненастья Ледяного Века. Грандиозные морские дороги считались оберегами и гордостью стольных островов. Между Бересом и Солнцеградом был построен надводный порт Идра, самый большой и оживленный порт Сваргореи.

Стоял теплый червень[2], первый месяц лета, когда блуждающие льды почти не приходят с Далекого Севера. Прекрасное время для судоходства. Множество кораблей постоянно прибывало, отбывало и отдыхало в порту. Деревянные, резные, из темного, медового, реже – белого дерева, созданные для путешествий между многочисленными островами северной Сваргореи. Паруса - белые с красными рунами, наоборот - реже; гальюны украшены головами Перуна или Стрибога, защитниками мореплавателей. Иногда на носу корабля изображали Полоза, надеясь на защиту строптивого Бога морской стихии.

Мир и покой царил в шумной, оживленной столице. Давно прошли те темные времена, когда острова севера, да и сама Большая Земля, были охвачены междоусобным раздором. Тысячу лет назад воин-волхв по имени Светлогор объединил воющие земли, став первым царем единой Сваргореи. Столицей провозгласил свой родной город-остров, один из древнейших городов, возведенный еще в Золотом Веке, Солнцеград. С тех пор не поднимали мечей друг на друга братья-сварогины. И каждый год, в самый долгий день месяца червеня, когда солнце не заходит за горизонт, вместе с праздником ясноликого Даждьбога-Хорса отмечают люди и день Мира.

Юноша вздохнул и закрыл книгу. Он уже наизусть знал историю своего прославленного предка, и вновь читать ту же древнюю былину, только в пересказе другого летописца, ему не хотелось. Молодой человек устало посмотрел в окно: словно на ладони раскинулся Солнцеград, как и в летописи, купавшейся в лучах теплого вечернего солнца. Вдалеке, почти на горизонте, между белокаменными башнями, теремами и домами можно было разглядеть блеск моря. Ах, как ему хотелось туда! Особенно сейчас, в пору лета, когда корабли безопасно путешествуют между островами. Как же хочется вырваться из душной ученической кельи. Лучше бы родиться в семье рыбака. Или погонщика ингры. Или.… Любой удел виделся юноше намного привлекательнее своего собственного – удела наследника престола. С ним никто и никогда не разговаривал на равных, даже в детстве друзья играли с ним в игры почтительно. Да и друзьями ли они ему были? Царевич грустно вздохнул, посмотрел на книгу и положил фолиант на стол.