Чтение онлайн

— Уважать товарищей не годится! Да? Держать слово не годится? Быть честной не годится?

— Ага, ага! Ты не выбирай! — запротестовал Петька. — Давай все подряд. Читай, что сказано про силу. Годится? А про то, чтоб не нюнить? Годится?

Людка немного смутилась. Но смеяться над собой не позволила.

— Ух, подумаешь! Это ж исправить легче легкого. Вот, глядите!

Она схватила с бочки карандаш и, сделав поправки, снова сунула листок вожатому. Вместо шести пунктов, придуманных мальчишками, на страничке теперь было десять. И против некоторых значилось. «Девчонкам нюнить можно», «Девчонке быть здоровой и ловкой». «Девчонкам — не пудриться и не краситься, наряжаться можно, только красиво».

Сережа прочитал пункты вслух и повернулся к мальчишкам.

— Ну как? Пойдет такой документ?

Коля с Петькой помялись.

— Пойти-то, конечно, может, — буркнул Коли. — Только что ж получается? Законы юных пионеров, да? А потом, что поставить сверху? Было-то про мушкетеров?

— Да-а… Тут ты, пожалуй, прав, — согласился вожатый. — Выходит, что главное из вашей грамоты как раз и выброшено. Только знаете что?.. Я думаю, это не страшно. Ведь когда вы писали про мужчину, разве не пионерские законы брали? Читайте: «Не хныкать, если трудно; не зазнаваться; быть смелым…» Разве это не по-пионерски? А?

Сережа взял листок и, нажимая на карандаш, жирно вывел:

Потом подумал и чуть ниже добавил:

Девчонки и Митька с Ляном окружили вожатого, стали выспрашивать, что значит слово «кодекс», зачем-то вспомнили про летчика Мересьева, о котором рассказывается в книге «Повесть о настоящем человеке».

Петьке с Колей ничего не оставалось, как отойти в сторону и снова приняться за корзинки. По правде сказать, им не очень-то нравилось, что Сережа повернул все по-своему.

Дулись на парня до самого вечера. Но перед сном Коля неожиданно повеселел и загадочно подмигнул приятелю.

— А знаешь, Петька? Это ж даже хорошо, что Сергей придумал свой кодекс да навязал нам девчонок.

— Чего хорошего? — вяло отозвался Петька.

— А того! Раньше-то в строительную бригаду просился кто? Ты да я. Не зря Сергей нас высмеял. А теперь можно небось проситься всем. Да! Поговорить с девчонками и айда! Нас же с ними шесть человек! Сила! Придем и скажем: давай, мол, звено пионеров.

— Да это ж… Это ж, знаешь, какая штука? — загорелся Петька. — Организовать звено, отремонтировать сарай, а потом развести в нем кур. Целую тыщу! А? Пошли к Людке, а потом к Сереже.

Так они и сделали бы, но, как нарочно, Сережа куда-то отлучился. А потом на пасеке развернулись такие события, что затею со звеном до поры до времени пришлось отложить.

Странное получается дело! Когда человеку скучно и нечем заняться, время ползет прямо-таки по-черепашьи. С начала недели до субботы проходит чуть не целая вечность. Если же прожить так месяц, другой, а потом оглянуться назад, кажется, будто пролетел только день.

Совсем другое получается, когда у тебя куча дел. Тут, наоборот, дни бегут, как часы, а промелькнувшие недели кажутся месяцами…

Лежа на песке и подперев голову кулаками, Петька смотрел, как плещутся в речке товарищи, и перебирал в памяти разную ерунду, чтобы забыть о случившемся.

А случилось в тот день то, чего следовало ждать уже давно.

Утром, когда старшие уже работали, а мальчишки совещались, как еще добыть продуктов для стройки, в лесу загудел мотор.

— Трактор! — насторожился Сережа, отодвигая бочонок, на котором осаживал обруч. — Ползет из Березовки, что ли?

— Да нет, сынок, — возразила из-за плиты Матрена Ивановна. — Пора-то теперь горячая — сенокос, прополка. Березовцы гонять машину не станут.

— Конечно, не из Березовки, а из Кедровки, — поддержали ее Коля и Митька. — И вовсе не трактор, а автомобиль. Слушайте!

Звук, и правда, был ровнее, чем у трактора. И нарастал очень быстро.

— Как же он перебрался? — удивился вожатый. — Дожди хоть и кончились, а река еще глубокая.

Все помчались к дороге. Мальчишки хотели бежать дальше, да Сережа не разрешил.

— Незачем, — сказал он. — Вон видите? Машина уже видна… Да не там, не там! Смотрите на кедр с двойной вершиной.

Грузовик издали походил на ползущего по прутку жука. Через минуту этот жук превратился в спичечную коробку, потом в солидную черепаху, а когда машина подошла метров на сто, Петька уловил в ее очертаниях и окраске что-то знакомое. Таким же знакомым показалось и лицо в кабине.

— Отец! — сорвалось с губ. — Папка!

Это, и правда, был отец. Остановив машину, он неторопливо выключил газ и осмотрелся. Потом взял с сиденья туго набитый мешок и, хлопнув дверцей, опустился на землю. Петька сунулся навстречу, но отец равнодушно обошел его и, пожав руку Сереже, зашагал к дому. Здесь взрослые сразу же завели разговор о совхозных делах, о хозяине пасеки, который все еще был в отъезде, а Матрена Ивановна налила гостю чаю и принесла меду.

Что оставалось делать в таком случае? Петька, съежившись, сидел на ступеньках крыльца, вспоминал лагерные проделки и с тоской гадал о том, какое наказание ему уготовано. Таким равнодушным и холодным отец не был еще никогда.

Объяснение состоялось только после того, как Матрена Ивановна ушла в дом.

— А ну-ка, герой, иди сюда! — негромко приказал отец.

Петька поднялся на веранду и, робея, остановился перед столом.

— Шагай ближе. Докладывай…

Пришлось подробно рассказать про побег, пожаловаться на вожатую, на ее придирки.

— Ясно, — поморщился отец. — Во всем виновата, значит, Вера. Она не давала бедному Луковкину жить, придиралась, грозила написать родителям… Ну а Сергей? Обижал тоже?

— Нет. Кто сказал?

— А Яков Маркович? — не обращая внимания на вопрос, продолжал отец. — А Митькина сестра Варя и директор совхоза?

— Никто не обижал.

— Тогда зачем же ты их наказывал вместе с Верой?.. Сергею пришлось удариться в поиски, Вере работать за него в лагере, а Якову Марковичу с директором бросать все дела и думать, куда могли подеваться мальчишки.

Отвечать было нечего. Петька стоял, опустив голову.

Отец помолчал, побарабанил пальцами по столу и еще строже спросил:

— А про мать ты хоть чуточку думал?.. В то утро, когда вы сбежали, ей как раз делали операцию. Потом она две недели лежала без сознания, звала в бреду сына…

Это убило Петьку и вовсе. Представив себе мечущуюся в постели мать, а потом себя и Колю, весело шагающих по таежной тропе, он скривился, заморгал и, не сдержавшись, всхлипнул. Отец удивленно покосился на него, хотел что-то добавить, но передумал и только укоризненно хмыкнул.